На дальних рубежах

И, то, что пришлось пережить дочери зажиточных родителей с Мирака, навсегда оставит печать в её памяти. Мне было искренне жаль Витту. Я провалялся без сознания всё время, пока «доктора» ковырялись в моём теле. А ей пришлось пройти всю процедуру на живую.

– Арт, мне страшно, – тихо, почти шёпотом, произнесла Витта, – Что с нами теперь будет? Наверное, было бы лучше разбиться об астероид, или погибнуть с остальными в Космосе, чем вот так…

– Не теряй надежды, третий пилот! Безвыходных ситуаций не бывает. Если нас не убили сразу, значит остаётся шанс, что они не сделают этого и потом.

Может, прозвучало не очень, однако Витта ответила мне грустной улыбкой.

– Я уверен, адмирал уже занял пояс астероидов и продвигается вглубь сектора, – продолжал я, – А, когда здесь окажется пара-другая наших крейсеров, тогда местным несдобровать. Так что, не вешай нос, вытащат нас отсюда. Заодно мы сможем рассказать что-нибудь интересное об этих…

Я махнул в сторону запертой двери.

– Не знаю, Арт. Мне бы хоть чуточку твоего оптимизма.

Витта посмотрела на меня, и я заметил, что грусть в глазах немного уступила место равнодушному спокойствию. Хорошо, уже какой-то прогресс. Датчик хорошего настроения немного сдвинулся вверх. Главное, не сдаваться и не унывать, а идти до конца, каким бы трудным не казался путь.

По моим скромным расчётам, взаперти мы провели не более трёх стандартных суток. Конечно, если доверять биологическим часам, подвергшегося стрессу организма. Ровно три раза в день существо, как две капли воды похожее на остальных «докторов» станции, приносило нам еду.

Оно молча, не глядя в нашу сторону, оставляло резервуары с белой желеобразной массой на столе, и без единого звука уходило. Прежде чем за ним закрывалась дверь, я успевал заметить закованных в броню охранников, маячивших в коридоре.

Еда была вполне сносной, если не обращать внимания на её неаппетитный вид. Небольшого количества хватало, чтобы насытится. А по вкусу, она была ничем не хуже синтезированной пищи, которую нам приходилось есть на борту «Центуриона».

К концу третьего дня нам вернули одежду. Неизменный «доктор» оставил её на столе, рядом с очередной порцией питательной смеси. Светло серые комбинезоны со значками космофлота на груди были аккуратно сложены в прозрачный пластиковый пакет. Наконец-то можно было скинуть этот ненавистный халат-накидку, навевавший неприятные ассоциации с медблоком, где содержаться пациенты с ментальными отклонениями.