На дальних рубежах

Облачившись в родную униформу, я почувствовал себя намного лучше.

– Тебе приходилось бывать на Земле? – спросил я Витту.

Мы сидели за металлическим столиком друг напротив друга и, с безразличием жвачных животных, поглощали принесённую нам пищу.

– Нет, а что?

Она с удивлением посмотрела на меня и пожала плечами. Видно, мой вопрос застал её врасплох.

– Там же сейчас пустыня, и почти никто не живет. Чего там делать?

– Говорят, там хотят открыть Музей Человечества. И, к сведению, там осталась одна действующая историческая библиотека.

В ней даже сохранились древние книги, настоящие бумажные, представляешь?

Федерация, надо отдать ей должное, не бросило на произвол судьбы колыбель человечества, даже выйдя на просторы дальнего космоса. На Марсе продолжал функционировать крупный военный завод, поставляющий вооружение на Антарес. Сатурн до сих пор привлекает тысячи туристов со всех уголков ФНК, а на астероидах добывается огромное количество полезных ископаемых. Правда, Земля давно уже перестала быть востребованной планетой, и поэтому, кроме учёных-историков, её мало кто посещает.

Три тысячи с лишним лет назад люди покинули свой умирающий мир и переселились на орбитальные комплексы. После себя они оставили абсолютно непригодную для жизни планету, раздираемую экологическими катаклизмами и терзаемую последствиями недавней ядерной войны, которая бушевала в восточной части северного полушария. Никто не стал заниматься восстановлением погибшей биосферы и очищением почвы от смертоносной радиации.

Поэтому, сейчас, находиться на поверхности некогда зелёной цветущей планеты можно было исключительно в защитном скафандре.

– Надо слетать как-нибудь, когда вернемся, посмотреть своими глазами, на мир, с которого всё началось…

– Не думаю, что это будет захватывающее зрелище!

Витта отставила в сторону пластиковый резервуар с остатками еды и задумчиво поглядела на, раскинувшийся за иллюминатором, чёрный бархат космоса.

– Когда закончится весь этот кошмар, то я в первую очередь полечу домой, к родителям, – она грустно вздохнула, – Ты даже представить себе не можешь, как хорошо у нас на Мираке! Вечером, когда Денеб касается горизонта, небо становится удивительного голубовато-зелёного цвета, почти как вода в океане, а тёплый бриз нежно ласкает лицо и играет в волосах.

С фермы отца, на берегу, видно, как вдалеке резвятся дикие туранги. Они намного крупнее, чем те, которых выращиваем мы на ферме, но мясо у диких не такое нежное, как у домашних.