Пир во время чумы

Не желают его слушать, пусть потом под утро и мучатся. Он даже чуточку злорадно усмехнулся, мысленно живо представив себе эту картину. Но тут же его совесть поборола спонтанное и малость подловатое желание отмстить. Потянулся он за вторым. Почему у него всегда так получается? Хочет сделать маленькую пакость, но не может. Воспитание не позволяет?

Вернулся он в купе, кинул на полку над собой. Соседка уже легла, спала или, скорее, делала вид. А его все мучило неотступное желание заглянуть в ее глаза. Вот только увидеть их и успокоиться.

Понять, что он глубоко ошибается, принимая ее не за ту особу.

Эх, Сана-Сана! Куда же она в то лето-то пропала? Снова на душе стало тяжко, и Малахов скрутил пробку. Вагон тихо покачивало, и он старательно целился, боясь, что промахнется и бесценный продукт зря пропадет. Не слизывать же его потом со столика…

Тихонько приоткрыв один глазик, Сана скосила его и посмотрела. Сосед сидел в своем углу. Вел незатейливую беседу с принесенной с собой бутылкой. Пьет себе человек и пьет без продыху, и не хочет остановиться.

Ладно, хоть не буйный мужичок-пропойца ей попался.

Состав кидало из стороны в сторону на расшатавшихся, давненько, видно, не ремонтировавшихся путях. Усталость исподволь подкралась, и неожиданно для себя Оксана уснула. И снилось ей, что она, как Зоя Космодемьянская, подкрадывается к вражеским складам.

Ночь. Кругом темень. Хоть глаза выколи. С большим трудом она продирается сквозь непроходимые дебри незнакомого леса. Бисеринки пота выступают на лбу, но она не обращает на них внимания.

Главное для нее – выполнить поставленную перед ней задачу.

Но, несмотря на столь поздний час, вокруг хранилища толкутся полицаи. Один из них, по всему видать, не самый последний по своему чину, достал фляжку, отвинтил пробку.

От него кругами стал исходить тяжелый сивушный запах. Мужик сделал из фляжки огромный глоток, передернулся, стянул с головы шапку-ушанку, вытер вспотевший лоб, и почему-то его лицо и коротко остриженные седые волосы показались ей странно знакомыми.

Где-то она его совсем недавно, нет, только что видела.

Вжимаясь телом в колючий снег, она затаилась. Трескучий мороз. Невзирая на толстый бушлат, ей стало зябко. Но вот она дождалась своего часа и метнула бутылку с зажигательной смесью. Пламя резво взметнулось вверх, дохнуло на нее своим опаляющим дыханием, и ей снова стало тепло. Тепло и хорошо, безмятежно и спокойно…

Заскрипели тормоза, состав замедлил ход и остановился.