Пир во время чумы

Хорошего обращения к себе они не понимают. А Ильин напрямую обо всем в дивизию стучит. Открытым кодом на всех замов, на комбрига строчит…

– Зачем? – удивленно моргнул неприятно пораженный Малахов. – Вроде бы, ему как ни к чему. А как же честь бригады? Или ему на нее наплевать? У него, у Ильина, совсем другие идеалы?

– Себя Ильин хорошеньким перед начальниками выставляет. И под комбрига яму он эдак, на всякий случай, копает. Не поступит Грищук в академию, Ильин и в этом случае будет претендовать на его кресло.

В борьбе за место под солнцем для них все средства хороши…

Занятия подошли к концу, и Малахов вернулся к штабу, подошел к его двухэтажному зданию из красного кирпича с тыльной стороны и позвонил в дверь, ведущую в полуподвальное помещение.

– Жека, ты? – послышался далекий женский голос.

Глухо стукнули тяжелые запоры, и оббитая железом дверь чуток приоткрылась. Мелькнула радостная улыбка на миловидном, а если хорошенько приглядеться, то на очаровательном личике, лишь немного подпорченным чересчур уж кричащим макияжем.

Непременная дань местной моде. Боевой окрас индейца, вышедшего на тропу войны.

– Привет, Катюша. Как идут дела у детей подземелья?

– Истомились мы без тебя, – проворковал грудной голос.

– Скучали они, – Жека ласково провел пальчиком по ее щеке.

Оказавшись внутри, Малахов остановился рядом с коммутатором.

– Что у нас есть новенького? – прищурился он.

– А ничегошеньки не слыхать, – Катя пожала плечами.

 – Тереп вон шарит с утра нашего вооруженца. Оно не может до того достучаться.

– Интересно как… – подполковник задумчиво прищурился. – И что нужно начальнику штаба дивизии от скромного майора?

– А ты топай, стребуй у них. У них тут, разумеешь, какие-то свои справы. Частенько они друг с другом созваниваются, о чем непонятно они толкуют. Да что мы все о них? Жека…

Волнуя-волнуя его своим откровенно зовущим взглядом, женщина приблизилась на крайне опасное расстояние:

– Жека, обыми меня…

– Как, прямо здесь? – пожимая озадаченно плечами, Малахов обвел комнату быстрым взглядом и остановил на Кате свои спокойные глаза, лишь там, в черной бездонной глубине которых, угадывались веселые искорки.

 – Тут вот мне и обнять тебя, и…

– А что?.. – разудало вылетело ему в ответ.

Женские глаза ничего не прятали, они так и играли, так и играли.

– Время обеда. Дверь изнутри затворяется.