Таежное смятение чувств. III. Полет

– Ну, поехали ко мне, Зимин! – поглядывала женщина на часы, торопила парня, тянула его за руку.

Усадив Зимина в кресло в большой гостиной, Виктория пошла переодеваться в спальню. Дверь в ее комнату осталась неприкрытой, как понял Борис, сделано это было исключительно нарочно.

В дверном проеме парень видел зеркало, а в зеркале он прекрасно наблюдал снимающую с себя одежду женщину.

– Мы сегодня с тобой, – расстегивала неторопливо Шатова пуговички на блузке, – чуть не совершили большую глупость! До сих пор вздрагиваю от мысли, что ты мог все бросить и уехать в свою глухую тайгу! Что скажешь, Зимин? Мы оба сегодня погорячились и совершили непозволительно глупые ошибки!

С удовольствием наблюдая за тем, как Виктория медленно избавляется от белоснежной блузки, Борис, подыгрывая любимой женщине, бодро и жизнеутверждающе ответил:

– Ты права! Мне надо было заткнуть свою гордость в одно место и молча проглотить твои слова!

Найдя в отражении зеркала его глаза, Шатова принялась стягивать со своих стройных бедер узкую черную юбку.

– Извини меня, Зимин, я была на взводе! Узнаю о том, что моя девочка заболела от посторонних людей! Меня это взбесило! И ты был, Зимин, ну, просто хорош! Неприступно холоден и непоколебимо уверен в своей правоте! Готова была тебя убить!

Тем временем женщина завела руки себе за спину, расстегнула крючки на кружевном бюстгальтере, он плавно соскользнул по ее вытянутым вперед рукам. И на все зеркало расплылось отражение ее ослепительно белых грудей.

– Ты мог бы меня просто простить, Зимин, и не строить из себя обиженную невинность! – чуть наклонилась Вика, стягивала черные кружевные трусики. – А ты надулся, как индюк!

– Вика, не начинай! – поднялся Борис с кресла и пошел на ее притягивающее к себе отражение в зеркале. – Второй дурацкой ссоры за день я уже не переживу! Это выше моих сил…

Высоко подняв гордую голову, Шатова ожидала его появления в одних ажурных капроновых чулках.

– Все, Зимин, забыли! – шагнула ему навстречу Виктория.

У них оставалось в запасе еще минут десять-пятнадцать, и они, отдыхая, расслабленно валялись на широкой постели.

– Знаешь, – перебирала женщина пальчиком ласково его волосы, – я никогда так, Зимин, никого не любила! Только с тобой я поняла, что значит без оглядки любить. К отцу моего Женьки, как оказалось, была лишь девичья влюбленность. А Шатова, как я и ни пыталась, полюбить не смогла.