Таежное смятение чувств. III. Полет

– Если ты мне друг, – выдержала необходимую паузу Пелагея, наклонилась к его уху и зашептала, – то объясни мне по-дружески, откуда всплыла новая жена Волошина, Мария Алексеевна? Только не говори мне, что ты не в курсе! Точно знаю, что без твоей Шатовой тут не обошлось! А если она знает, то и ты знаешь!

Пряча усмешку в губах, Борис поделился информацией:

– Помнишь, Полюшка, тот вечер, когда ты дежурила в больнице у Ники, а я потом подошел, и ты ушла домой…

…На званый ужин к первому секретарю райкома партии они почти успели и опоздали всего минут на двадцать.

Впрочем, на их опоздание внимания никто особо и не обратил. Наумов подъехал в половине девятого. Сослался на свою занятость.

Осведомившись о здоровье дочери Шатовой, Дмитрий Юрьевич выразил Виктории Игоревне признательность за ее деятельное участие в судьбе его родной племянницы.

– Мне не хотелось бы афишировать личную заинтересованность в этом деле, – пояснил Наумов, разливая холодную водку по хрустальным рюмкам. – Сразу пойдут никому не нужные слухи.

И первым их пустит лизоблюд и очковтиратель Стасов…

При упоминании фамилии хорошо им всем известного Григория Тарасовича многие за столом напряглись, а Виктория Игоревна с отчетливо слышимой ненавистью в голосе обронила:

– Будь моя воля, я бы его на галеры послала! Из-за него моя бедная Ника простыла, протянуло ее холодом в камере!

Успокоительно дотронувшись своей рукой до ее ладошки и легонько сжав ее пальчики, Дмитрий Юрьевич пообещал:

– Время придет, и он свое сполна получит.

Зато у моей милой племяшки появилось свое семейное гнездышко. По моим сведениям, и товарищ Зимин не остался внакладе. Вам же, Борис Андреевич, Стасов выделил из своего резерва двухкомнатную квартиру, если я не ошибаюсь! Согласно его докладу…

– Все верно, Дмитрий Юрьевич! – кивнул Борис. – Ее оформили на мою сестру Дарью Константиновну.

Провозгласив тост за молодых, Наумов поднял рюмку, выпил. Леночка и ее жених Селиверстов осушили свои посудины до дна.

Борис лихо опрокинул рюмку в себя. Шатова пригубила и поставила рюмку на стол. Встретив крайне недоуменный взгляд первого секретаря райкома партии, она с улыбкой на губах пояснила:

– Прошу прощения. Мне попросту нельзя! Я жду ребенка. Мой дорогой муж Николай Кузьмич преждевременно ушел от нас, сердце у него не выдержало нагрузки. Но вместо себя он оставил мне свою частичку, плоть от плоти своей…

Не показывая вида, Борис откровенно смеялся.