Таежное смятение чувств. III. Полет

 – Что ты тут забыл, недостойный сын своих почтенных родителей?

Все еще находясь под гипнозом увиденной им женской груди, Ильяс растерянно захлопал ресницами, стоял, сопел и молчал.

– Ну? – нахмурилась Маша грозно.

– Я вот… завтрак… звать… пришел, – развел парень смущенно руками. – Извините…

Младший сын хозяина был в одних легких шортах, Машенька машинально окинула взглядом его крепкую фигуру, отметила, что его короткие штанишки недвусмысленно оттопыриваются, а лицо парня густо заливается краской.

Не дав гостье возможности задать свой очередной вопрос, Ильяс быстро юркнул в дверь и исчез в коридоре.

– Ты чё, Ильяс? – послышался голос Сергея, столкнувшегося с сыном Аслана. – Ты чё тут забыл? – шикнул он.

Через несколько секунд Серж уже заглядывал в комнату.

– Вы чем тут занимались, а? – приподнял он удивленно брови, увидев, как Маша неловко прикрывает свое голое тело тонким белым одеяльцем. – Вы тут не этого… того…

– Да я и сама ничего толком не поняла… – призналась девушка.

 – Я проснулась, а он тут торчит!

Выглянув в коридор, Серж почесал переносицу, спросил:

– А чего ты в одеяле? Голая, что ли?

– Жарко! – потупилась Маша смущенно. – Я не думала…

– В таком случае теперь ты обязана ему дать! – рассмеялся ехидно племянник профессора. – Парень в первый раз голую бабу увидел! Ты ему дай! Пусть и он познает женщину.

– Все, хватит! – вскрикнула Мария. – Выйди и дай мне одеться! Пошел! Я не для того приехала, чтобы меня тут познавали!

Ильяс сосредоточенно жевал бутерброд, глядел в сторону гор.

Маша несколько раз пыталась поймать его взгляд, но тот, краснея, отводил глаза. Зато старший сын хозяина, Алан, не без интереса рассматривал ее. Парень даже пытался завязать с нею разговор, расспрашивал о том, бывала ли она раньше в горах. Маша отвечала, что бывала уже на Урале и в Карпатах.

После чаепития Машенька сама вызвалась помочь Марьям с посудой, а Сергей увлек братьев в свою комнату.

– Маша, Серж рассказал мне об Ильясе, – сообщила первым делом Марьям, когда они на кухне остались одни.

«Вот трепло!» – подумала с досадой Мария, пытаясь сообразить, что будет с несчастным молодом человеком, если обо всем узнает его почитающий древние традиции отец.

– Не переживай! – хмыкнула Марьям, наблюдая за ее реакцией. – Я никому и ничего не скажу. Дело обычное, житейское.