Император Валгаллы

– Я снаружи! – донесся тоненький голосок Рафа. – Тут никого нет.

Том перебрался на место водителя и попытался дать задний ход – не получилось. Джип увяз накрепко. Пришлось откапывать с помощью лопаток. Откапывались больше часа.

Дальше ехали уже без всякой надежды, на малой скорости. Вездеход не нагнать. Была слабая надежда: вдруг тот сломается. Или… Каланжо внимательно вглядывался в освещенную фарами дорогу. Вдруг знак какой оставил им Виктор. Но ничего они не заметили, никаких особых знаков не встречалось.

У границы мортала встали.

– Куда теперь? – спросил Том.

– Витьку похитили, – изрек Каланжо истину, уже очевидную всем. – Едем за ним.

– У меня штаны мокрые на морозе-то! Яйца отморожу, – захныкал Том.

– Не отморозишь: у нас в джипе печка, – обнадежил Каланжо.

– Я же говорил: не догоним их, – сказал Раф. – Надо поворачивать – впереди глубокий мортал. Там полно ловушек. Это опасная зона. Сюда никто никогда не заходит.

– А Виктор Палыч? Что с ним? Бросить, да? – возмутился Димаш. – Дорога есть. Гляди! Будто стрела прямая. Вездеход проехал.

– Вездеход герцога. Он нарочно для мортала сделан. Отец всегда говорил, что эта дорога запретная, – поведал Раф. – Нельзя нам по ней ехать. Сгинем.

– Отец говорил… – передразнил Каланжо. – Что ж он тебя не предупредил о всякой сволоте, по этим дорогам шляющейся? – Ты хоть знаешь, куда эта дорога ведет?

– Отец сказал однажды, что в центре мортального леса укрыта Валгалла.

Каланжо отошел в сторону, достал карту, рассматривал минуту, другую. Потом спрятал.

– Что теперь делать будем? – На преследовании он больше не настаивал.

– Капитан, пошлем к черту все эти россказни! – предложил Димаш. – Рванем напрямую. Рискнем. Я знаю: мы прорвемся. Виктора Павловича спасем.

– В крепость надо возвращаться, – гнул свою линию Раф. – Расскажем генералу, только он может решить, что делать.

– Ага, вернемся без вездехода, без картошки, без Ланьера.

– Не расстреляет. Бурлаков никого никогда не расстреливал. Он – гуманист, – заверил Раф.

– Мы будем первыми жертвами гуманиста, – вздохнул Димаш. – Так облажались!

– А я бы шлепнул, – хмыкнул Каланжо. – Тебя, Раф, в первую очередь.

– За что? – изобразил недоумение малыш.

– За то, что не предупредил, гномик! А должен был – ведь ты наш проводник.