Жадность

Так вот, у нас уда подпирает, когда на девок смотрим, а у тех, когда они на мужицкие задницы лыбятся. Захар думал, что отец Георгий, он и есть.

Ошарашенный Серёга спросил:

– А с чего это Захар такое думал?

Игнат задумался, вспоминая.

– Он говорил… как же он точно говорил…

– «Кто больше всего о чём-то говорит, тому этого больше всего и не хватает», – напомнил рыжему Антон. – Я тоже у Захара учился. Говорил ещё, что под рясой многое спрятать можно. Вот поп и договорился с графом нашим, чтоб, значит, Захара на войну отправить.

Ну, чего стоим, пошли. Нам ещё заступы забирать, а до лугов путь не близкий.

Какое-то время все молчали, пылили голыми пятками по дороге, и каждый был погружён в свои мысли. Мальчишек сопровождало только пиликанье кузнечиков да разноголосый птичий крик. Наконец Федька прервал молчание.

– Нет, дурь всё это. Митрич хороший, он брата вылечил, меня работать научил, а поп энтот, с нас только монету тянул да отца работой заваливал. А бабы Митричу надоели.

Сопли только распускают, да жалятся на всё что ни попадя.

– Это он прав, – согласился Сергей.

– Ага, – поддакнул Игнат. – Батька, когда на фронт уходил, мамке сказывал: « С немцем драться проще, чем с тобой жить да ругаться беспросветно». Она тоже ему долбила, долбила… Вот он и пошёл на войну, хотя мама долго плакала, прощения просила… Он её утешал, прикрикивал не разводить нюни…

Игнат прерывисто вздохнул и замолчал.

Антон понимал его чувства. У него отец не был на фронте, но брат отправился схватиться с немцем, и он прекрасно помнил, как плакала мать, как хмурый отец пытался урезонить её слёзы и крик, а у самого, под седыми бровями, в глазах стояла влага.

Отец не мог идти на службу, ему было больше сорока трёх лет, а вот брату выпала такая оказия. Вот уже целый год от него ни слуха ни духа. Антон скучал по его шуткам, но было время, когда из-за этого он очень на него обижался. Уходя, брат потрепал его за волосы и напутствовал, что он теперь должен отцу да матери помогать, а не мотаться по селу осенним листом: куда дунет ветер, туда и понесёт. Пора забывать глупые игры, хоть он и не старший в семье, но нужно быть надёжным, быть тем, на кого в трудное житейское время семья может опереться.

Из грустных воспоминаний его выдернул голос Федьки.

– А вот Митрич говорит, что от бабьего племени устал, а Нюрку, однако, приютил. Даже прям не знаю почему.

Все снова застыли посреди дороги.