Прыжок в пустоту

Тогда я понял две вещи, сидя в слезах на диване, потеряв отца:

– женщинам, даже самым близким, верить нельзя;

Невзирая на всю мою любовь к маме, я понимал, что она предала отца. А когда у вас разрывается настолько фундаментальный шаблон, в котором мама- самый светлый человек на свете, то ничто не может исправить взгляд на данную проблематику.

– теперь моя семья состоит из меня и мамы.

Во втором я ошибся, потому что через неделю на пороге появился мой будущий отчим и мама спросила у меня, не против ли я, чтобы дядя Саша остался с нами.

Я был не против. Я вообще был мало чего против, такой вот компромиссный ребенок.

Не буду скрывать: я был уверен, что папа из моей жизни никуда не денется. Потому что он один такой самый сильный и может в этой жизни всех победить. Но все случилось немного иначе. В течение года он забирал меня к бабушке, и я продолжал там испытывать дискомфорт, схожий с тем ощущением, которое я испытывал при уходе отца, словно я виновник ситуации, в которой мама с папой развелись.

Но я был всего лишь ребенком, который оказался между двух противоборствующих сторон.

С одной стороны мама, которая даже на алименты не подавала, но умудрилась продать квартиру, которую выдавали ей с папой от предприятия, не поделив с папой деньги пополам, а затем купить дом на вырученные средства.

С другой стороны папа, который, похоже, даже меня ненавидел из-за всего вышеперечисленного и того, что я принял отчима. Не говоря уже о маме. Я это все понимал по его общению, когда, сидя за столом с отцом в полной тишине, я ел, и он мне сказал, брезгливо глядя на меня: «Ешь, а не хавай!».

Мне было сложно, что я вижу не того папу. Что папа по отношению ко мне стал каким-то чужим дядькой, который вынужден брать меня к себе домой и кормить. И сложно от того, что он с бабушкой пытались меня переманить к себе жить, перманентно напоминая, что мне нужно сделать выбор, с кем жить.

Мама меня спрашивала, пытаются ли они убедить меня, чтобы я жил у них и ушел от нее, но я всегда отвечал, что ничего подобного они не говорят.

Я понимал, что если скажу правду, то папа обидится на меня, потому что мама запретит меня к себе забирать. Но однажды, сидя за столом с тетрадью по русскому языку, я просто расплакался от этого бесконечного давления. Я все рассказал, и мама спросила, с кем бы я хотел остаться. Я сказал, что не знаю. Я правда не знал, с кем остаться, потому что я любил их одинаково.