Зиждительство провинциала

Но курицу невозможно было победить и казалось, что ее дух специально веселится, и тревожит весь салон самолета. Меня уже переполняли чувства, кроме стыда еще легкого шока от происходящего и произошедшего за этот непростой день под влияние копченой курицы. А из салона также слышалось:

– А я тебе говорила, давай возьмем с собой в самолет курицу!

– Сейчас только песен не хватает по гитару, – сказал кто-то в салоне. А мы тем временем говорили друг другу душевные тосты и употребляли с удовольствием деревенскую пищу.

Андрей Михайлович не оставил без внимания возглас из салона о песнях и обратился ко мне:

– Да, действительно, душевно сидим. Песен не хватает. Петь то умеешь?

– Да, немного.

– А знаешь какие-нибудь народные?

– Да.

Мы еще выпили за это. И вдруг он затянул:

– Эх, мороз, мороз! – я, быстро перебарывая в себе стыд и понимая, что назад дороги нет и нужно поддержать своего коллегу, включился своим врожденным тенором, – не морозь меня! Моего коня…

В этот момент люди в салоне самолета активизировались, и на мое удивление кто-то тоже включился из женщин и мужчин.

Спонтанно получился неплохой хор. Самолет в этот момент по времени влетал уже в Сибирь, и получилась прекрасная и душевная картина, летящего лайнера, поющего хором русские народные песни и песни Виктора Цоя.

С тех пор отношения у меня с руководством резко улучшились, да и дела на предприятии пошли в гору. Прошло много лет, а я до сих пор отчетливо помню тот день, ту самую запашистую в мире копченую курицу, и всегда вспоминаю добрым словом свою бабушку.

Ведь это ж наши корни, они всегда нам хотят только хорошего, и чем-нибудь помочь по-доброму, и, как сказал тогда мой руководитель – «их любить и уважать всегда надо»!

Пасюуудаа!!!

Я был шкодлив в детстве. В детский сад меня немного водили, потому что я часто заболевал и поэтому большую часть времени перед школой я просидел дома. У нас был тогда новый, двенадцати подъездный, пятиэтажный дом.

Мы жили в третьем подъезде на втором этаже.

В Брежневские времена по дворам ездили, развозили свежее молоко на продажу, принимали стеклотару, продавали только испеченные хлебобулочные изделия. Процесс проходил так: телега, запряженная лошадями с кучером и тетенькой в белом халате или какое-нибудь транспортное средство типа мотороллера с бочонком, с молоком или тарой под бутылки подъезжали к подъездам и останавливались.