Кровавые берега

Зацепившись верхушкой за преграду, она аккуратно сгибалась и отламывалась на уровне крыши рубки, а затем валилась слева от нее на поручни мостика. Они были специально усилены, чтобы выдержать удар, и не позволяли упавшему обломку разрушить что-либо еще. Ну а бандажный хомут предназначался для укрепления ослабленного участка трубы, дабы рывки и качка не расшатывали и не гнули ее до положенного срока.

Когда Тамбурини увидел, что скрывалось под хомутом, у него пропали ко мне все вопросы. Зато тут же возникли новые – к Сандаваргу.

А тот, прихватив кистень, взобрался на мачту и присел за бортик марсовой корзины так, чтобы его не было видно. Интересоваться у него, в чем дело, Дарио не стал – смекнул, что сейчас Убби явно не расположен к общению. Мне тоже было некогда объяснять, что он задумал. Вместо этого я указал табуиту и Сенатору на ящера и распорядился:

– Заберите Физза в моторный отсек и ждите моих дальнейших распоряжений! – После чего повернулся к Долорес: – А ты встань у кормовой баллестирады и будь начеку.

Только постарайся не подстрелить дона Балтазара. Нам-то без разницы, но вот Убби вряд ли скажет тебе за это спасибо.

Разбуженный суетой, дон Риего-и-Ордас сидел и терялся в догадках, к чему это мы готовимся, поскольку высокие борта мешали ему рассмотреть мост. Гордость же не позволяла команданте спросить меня об этом напрямик, а сам я и не думал посвящать его в наши планы. Наоборот – злорадно предвкушал, как подскочит этот высокомерный южанин, когда неподалеку от него грохнется обломанная верхушка мачты.

Разгон до предельной скорости…

Обычно я любил это занятие. Когда ведомая мной махина, набирая обороты, летела вперед по ровной дороге, я осознавал себя маленьким богом. И чувствовал, как будто сама Земля, подталкиваемая колесами бронеката, ускоряет свое вращение…

Увы, но этот разгон не сопровождался привычным наплывом легкой эйфории. Мешало то обстоятельство, что сейчас я собственными руками лишу истребитель марсовой мачты. И пусть мы шли на это от безысходности, все равно, я был себе ненавистен.

То же самое я чувствовал бы, придись мне вдруг – упаси Авось! – отрубать хвост Физзу. «Гольфстрим» и Физз передавались по наследству от Проныры-отца к Проныре-сыну. И вряд ли духи моих предков воспримут даже вынужденную порчу бронеката как знак уважения к ним.

Скорость была нашим главным преимуществом. Она гарантировала, что при столкновении с Эль-Ферданом мачта сломается быстро и упадет в правильном направлении.