В когтях багряного зверя

Палуба дрожала не настолько сильно, чтобы разбудить привыкших к тряске перевозчиков. Но достаточно сильно, чтобы дать понять: в округе творится что-то неладное.

Дрожал, естественно, не сам «Гольфстрим», а земля под ним. Причем она не только дрожала, а вдобавок издавала низкий гул, слишком странный для обычного землетрясения. И этот гул равномерно нарастал. Точно так же, как гудит вода, когда вы слышите ее приближающийся шум, стоя у сливного отверстия водопровода…

Вода!

Пропади я пропадом, если этот гул не связан с аномальным волнением на озере! Но если оно вышло из берегов, где же тогда плеск волн, который непременно долетел бы до наших ушей? Он отсутствовал.

Гул нарастал, но прямых улик, связывающих его с озером, не было.

Проклятая темнота! Лишь свет наших факелов да зарево извергающихся вулканов на горизонте не позволяли назвать ее кромешной. Но в той стороне, где находилось озеро, мрак именно таким и был. Единственное, что мы могли сделать, — это выстрелить из «Эстанты» в том направлении пару факелов.

Хорошенько смочив их в горючем растворе, дабы не погасли в полете, Малабонита зарядила осветительные снаряды в баллестираду, после чего подожгла и запустила их по навесной траектории как можно дальше.

Факелы улетели шагов на двести и, упав на землю, продолжали гореть. Правда, ничего интересного в освещаемой ими зоне не происходило. Мы пожертвовали ими, отвоевав у мрака небольшой участок пространства, но ни на йоту не приблизились к разгадке.

Какая досада!

Чутье подсказывало мне, что надо срочно проваливать отсюда, да только куда? До рассвета еще несколько часов, а по хамаде впотьмах далеко не уедешь. Гарантированно кувыркнешься в овраг или посадишь истребитель брюхом на скалу — и все, путешествие окончено! С тем же успехом оно может закончиться, останься мы здесь. Но так мы хотя бы избежим неприятностей, если угроза окажется ложной, а зловещий шум — отголоском какого-нибудь далекого землетрясения. То-то огребем позору на наши седые… точнее, седую, полуседую, черную, рыжую и чешуйчатую головы, если наутро «Гольфстрим» будет валяться вверх колесами в канаве из-за того, что ночью мы со страху ударились в панику!

Между тем гул усилился настолько, что стало совершенно очевидно: добром это не кончится.

Так и вышло.

Толчок, сотрясший вскоре землю, был схож с тем, какой вызвала бомба Тамбурини, упав в Новое Жерло и распылив в мгновение ока миллиарды тонн иностали.