Пролог. Каренина Анна

– Близость – это нечто иное, но я с ним знакома. Он в этом месяце закончил моё дело. Должно быть, другого не взял. А что же мы здесь с вами сидим? – она взяла с каминной мраморной полки колокольчик в руки и позвонила.

Вошла камеристка.

– Танюша, заказ из «Англии» доставили?

– Доставили с чёрной лестницы, подавать?

– Не возражаете, Алексей Кириллович?

– Баронесса, вам невозможно возражать.

– Нет, почему же? Если возражения справедливы, я руководствуюсь справедливостью.

– Подавайте, Таня. Вас Таней зовут? – по-хозяйски распорядился Вронский.

– Меня зовут Татьяной Дмитриевной, но не Лариной, а Ланиной, – ответила камеристка, и все трое улыбнулись, как бы создав общее настроение. У Вронского даже зуб успокоился.

Когда он с баронессой перешёл из гостиной в столовую комнату, то холёный выездной метрдотель ресторана «Англия» с тремя официантами уже накрыли стол, расставив блюда. Вронский остановился. Он впервые видел подобный заказ и без стеснения разглядывал закуски. Баронесса поблагодарила всех, выдав конверт с чаевыми, отпустила свою камеристку в соседний номер и пригласила графа к столу.

Сама она, оглядывая стол и открывая крышку фарфоровой супницы, весело приговаривала:

– Граф, как вам это нравится? Суп-прентаньер[5 - Нарождающееся чувство (фр.).], а вот пулярка с эстрагоном. А тут форель, мозги и язык в сладком соусе! – она засмеялась. – Я чувствую себя пуляркой[6 - Зрелая женщина, охваченная страстью (фр.).] – щёки горят, мозги работают, язык в сладком соусе, жить хочется, как форели.

Вронский грустно ответил:

– А я вот смотрю на салат маседуан[7 - Македонский (фр.).] из экзотических фруктов в восточном стиле. Он как бомба на Балканах. Там столько сейчас несчастных. Газеты пишут о войне в Боснии. Для меня сейчас, скорей всего, это лучшее место. Оно неминуемо приближает смерть. Ныне моя смерть на войне равносильна моему счастью.

– Счастье эфемерно, граф, а Шабли настоящее. В каждом его глотке ощущается вкус земли, где родилось оно.

Вы были во Франции? Или вы любитель Италии? Поезжайте вместо Балкан во Францию и возьмите меня с собой. А сейчас просто поухаживайте за мной, налейте мне Шабли, – и она протянула ему бокал из хрустального стекла.

Вронский умело завернул бутылку Шабли в белоснежную салфетку, аккуратно налил вино в бокалы. Наливая вино, граф продекламировал из Пушкина:

Поднесут тебе форели!

Тотчас их варить вели,

Как увидишь: посинели, —

Влей в уху стакан шабли.