Оливье

Она давай в карточке моей рыться, читать, потом выписала мне кучу направлений на анализы, к проктологу…

Лёнька помолчал, с тоской поглядел на пустой графин, обернулся к барной стойке, где буфетчица разглядывала свое отражение в карманном зеркальце.

– Губу закатай, – отрезал Натаныч.

– Злой ты.

– Справедливый. Ты же хотел справедливости, нет? Что там у тебя в итоге?

– Проктолог – девочка молодая, только из института, ресницами хлоп-хлоп, ей в куклы играть. Анализы, спрашивает, сдали? А я, дурень, с утра навалил целую банку из-под корнишонов, специально с вечера терпел, мучился, чтобы вхолостую не сходить и утром свежее принести.

Поставил перед ней и говорю: вот, мол, от души, отборное, собранное с любовью, как листья чая в рекламе, от нашего стола, так сказать, к вашему столу. А у нее глаза на шапочку полезли. Говорит, несите вниз, на первый этаж, там лаборатория…

– Твою мать, – простонал Борис, – ты дашь мне пожрать?

– Это тебе месть за твою чрезмерную принципиальность. Короче, вышел я от этой девочки, отнес свое добро вниз, сдал.

А в лаборатории тоже молодые все, улыбаются, только что чаю с печеньем попили. И тут такой я. Жуть… Знаешь, потом весь день думал: это ж как надо было в детстве с качелей наебнуться, чтобы после школы поступить на говноведческий факультет мединститута и всю жизнь ковыряться в наших банках из-под корнишонов?

– Есть такая работа – Родину любить. Тебе не понять, сынок.

– Куда мне! Я ж Днепрогэс не возводил, на БАМе яйца не морозил, целину не вспахивал.

Я ж так, свиристелка.

– Вот именно. Ты в эту банку еще мамиными пирожками сходил. Вот дом свой построишь, детей народишь, а там уж и философствуй сколько влезет.

– А ты свой сам построил? Сколько лет в очереди стоял, пока этот двухкомнатный скворечник на тридцать метров не получил, в котором, кстати, до сих пор живешь? М?

Не дожидаясь ответа, Лёнька допил компот и вылез из-за стола, громко скрипнув ножками стула.

– Ладно, дед, не бери в голову. Пойду отолью и покурю.

А ты не рассусоливай тут, гурман.

Звякнув колокольчиком над дверью, молодой человек исчез во мгле.

– Раздолбай, – пробурчал Натаныч, приступая ко второму блюду. На кой ляд он разрешил ему замахнуть! Всю кабину сейчас провоняет.

Впрочем, в одном парень прав, надо ускориться. Им еще ехать и разгружаться, и только потом со спокойной совестью можно будет свалить домой на каникулы.

Да, и не забыть бы еще мужиков предупредить насчет рулевого люфта.