Остров страха. Возрождение

Я положил руку на одну из них, погладил ламинированную обложку…

Паша Любавин с телевидения предположил, что этот роман может стать последним в моей библиографии. Я не мог с ним согласиться, равно как и не мог опровергнуть. Отправляя очередную рукопись в издательство, я обычно не задумывался, чем займусь дальше, не искал лихорадочно идею для следующего романа. Идеи приходили сами (как вы помните, центральный образ – основа основ). Вот и сейчас, отпуская в свободное плавание свое новое детище, я думал об отвлеченных вещах.

Презентация прошла замечательно. Точнее, по словам моего вечно недовольного директора, не лучше и не хуже, чем всегда. Я рассказал гостям о новой книге, «о метаниях и исканиях», сопровождавших работу над ней, о бессонных ночах, когда я курил сигарету за сигаретой (на самом деле я некурящий), стоя на балконе и наблюдая, как луна переплывает с запада на восток…

Впрочем, ладно, ничего такого не было – терпеть не могу всю эту пафосную чепуху. Я вел себя как привык: шутил, иронизировал над собой и над коммерческой литературой вообще, особенно российской, постоянно отвлекался на забавные воспоминания; на вопросы отвечал быстро и без раздумий, не погружаясь в пространные рассуждения «о судьбах родины и месте писателя на идеологическом фронте».

Публика реагировала живо, смеялась, аплодировала – в общем, получился действительно дружеский междусобойчик, на который я и рассчитывал.

Лишь один вопрос заставил меня ненадолго стать серьезным. И я запомнил человека, его задавшего.

Это была девушка, невысокая жгучая брюнетка с прической каре, в стильном сером костюме и с маленькой черной сумочкой, которую она постоянно теребила в руках.

Глядя на нее, я вспомнил площадь Тертр на Монмартре, утренний кофе с круассаном и загримированного мима в тельняшке, мешавшего мне предаваться чревоугодию (вылазка в Париж после премьеры «Спящих» стала единственной моей поездкой за бугор – пока единственной).

– Позвольте еще вопрос, – подала голос девица, решительно подняв руку. Она занимала ближайший ко мне столик у стены в компании мускулистого молодого человека в белой футболке.

Я тогда подумал, что ей в качестве кавалера подошел бы скорее субтильный художник с беретом на лохматой голове. На столике перед ними стояли два бокала и бутылка с минеральной водой.

– Да, пожалуйста, – с радушной улыбкой откликнулся я, – хотя здесь не нужно спрашивать разрешения.

– Да, я знаю. Но у меня будет скорее замечание, чем вопрос.

– О, это даже интересно.