Остров страха. Возрождение

А минералки по-прежнему хотелось до зарезу.

Не одеваясь, в одних труселях с проамериканским орнаментом – доллары, Джордж Вашингтон, Статуя свободы – я прошагал на кухню. Там меня ожидали чистота и порядок, посуда стояла на своих местах, кухонный столик у плиты бликовал на утреннем солнце. Кухонька была маленькая, как и вся квартира, будто специально придуманная для спартанских холостяков вроде меня, поэтому насвинячить здесь надо было еще постараться. Но так я ее тоже никогда не вылизывал. Однозначно здесь поработали нежные женские руки.

 Чьи?

А у тебя есть варианты, балбес? – задался я вопросом, наливая в стакан воду из фильтра-кувшина. Конечно, это могла быть только Маринка Сотникова, больше некому.

Сквозь похмельный туман к сознанию продирались картинки вчерашнего вечера: мы танцуем с Маришкой под Ширана, не говоря друг другу ни слова, не обмениваясь даже пустыми дружескими репликами, потом возвращаемся к столу; выпить со мной изъявляют желание все присутствующие, но почему-то строго по одному – каждому надо присесть со мной рядом, приобнять за плечи, сказать пару ласковых и поцеловать.

Дурацкий ритуал, предвещающий скорое окончание вечеринки. Немудрено, что я быстро окосел.

Потом мы всей толпой дико выплясывали под «Бони М» и их неприлично задорного «Распутина» – клуб был уже в полном нашем распоряжении, – затем гости стали также по одному утекать. Не прощаясь, исчезла Анька-Марьянка… стоп, нет, она чмокнула меня в щеку, это я помню. За ней, кажется, усвистали братья Боровские.

Основательный Федя держался стойко, а вот Саввочка, сокол мой ясный, висел у него на руках. Я посоветовал быть осторожными, на что Федя ответил, что уже вызвал такси.

Петя Шепелев просто испарился. В этом не было ничего удивительного: с тех пор как он поднялся по научной лестнице, стал респектабельным джентльменом, он всеми силами старался вытравить из нашей памяти образ лохматого, небритого и вечно сшибающего мелочь до стипендии неформала. Он учился на своем профильном факультете, но в том же здании, где обитал и наш филологический, однако сблизились мы с ним не в стенах альма-матер, а в ночном клубе на концерте одной панк-группы.

До пятого курса он тусовался с нами, а после университета пути наши разошлись. Лишь спустя годы, увидев его лощеную физиономию в телевизоре, мы вернули Петю в компанию, но, как выяснилось впоследствии, на особых правах. Он теперь всегда приходил ниоткуда и уходил в никуда. Всегда в костюме-тройке и с чемоданчиком.