Томка и рассвет мертвецов

Погода стояла очень теплая, я бы даже сказал – жаркая, а летний гардероб дочери я не обновлял с прошлого сезона. Кое-как напялил на нее прошлогодний топик и шорты, сверху нахлобучил бейсболку.

Через двадцать минут мы уже подъехали к дому моей матери.

– Ты опять сдаешь меня в аренду? – поинтересовалась дочь. Я обернулся назад. Она беззаботно глядела в окно. И откуда слов таких нахваталась?

Когда баба Соня села на переднее сиденье, доча оживилась. Ехать куда-то втроем – это здорово! Томка тут же принялась рассказывать бабушке свой сон, та ее благосклонно выслушала, время от времени кивая, как китайский божок, затем обратилась ко мне:

– Нина уже ждет нас.

– Хорошо.

– У меня к тебе просьба…

Я склонил голову.

– …сначала ничего не комментируй. Пусть говорит она. Пусть она выговорится, а потом ты сам решишь, что делать.

– Все так запущено?

– Возможно.

Остаток пути до дома Нины Ивановны Захарьевой мы провели молча. Даже Томка прикусила язычок. Задумалась о чем-то.

Я обманулся в ожиданиях.

Предполагал увидеть разбитую горем и безумием согбенную старушку, но дверь нам открыла достаточно бодрая и подтянутая женщина в джинсах и цветочном фартуке, надетом поверх футболки. Предательская худоба и впалые щеки напоминали о перенесенных несчастьях, но улыбка время от времени разрезала лицо морщинами.

Что ж, все не так плохо. А я уж думал, что в ближайшие несколько часов мне придется наслаждаться беседой с живым трупом.

– Я приготовила солянку, – сказала Захарьева, приглашая нас в комнату.

В голосе слышались виноватые нотки. Для солянки было еще рано, тем более что мы недавно позавтракали.

– Солянка – это прекрасно, – сказал я нейтрально. – Люблю солянку.

– Я думаю, может, сначала покушать?

Мы переглянулись с матерью. Она кивнула: «Не возражай, съешь две тарелки, если потребуется».

Захарьева жила в трехкомнатной квартире. В каждую комнату можно было попасть из просторной прихожей. Двери в две из них были распахнуты настежь, третья оставалась запертой.

Матушка, проследив за моим взглядом, брошенным на эту дверь, серую и обшарпанную, снова кивнула: «Да, правильно мыслишь».

Томка топталась возле меня, не зная, как себя вести. Нина Ивановна пришла ей на помощь:

– Проходи, солнышко, не стесняйся. Скидывай сандалики и беги в комнату. У меня есть для тебя кое-что вкусненькое.

Захарьева вопросительно посмотрела на меня.

– Можно, можно, – разрешил я, – но не увлекайтесь, иначе она подъест все ваши сладкие запасы.