Томка и рассвет мертвецов

– Ну что ты, папочка! – попыталась возразить дочь.

– Ничего страшного, – сказала Захарьева, – я по привычке продолжаю покупать шоколадки и печенье, а поедать их, сами понимаете, некому.

– Это вы зря сказали, – ответил я.

С солянкой все-таки не заладилось. Захарьева неожиданно для нас (и, я уверен, для себя самой) выключила конфорку на плите, где стояла гигантская кастрюля с варевом, и встала у столешницы, нервно теребя фартук. Она явно не знала, что делать. Не ошибусь, если скажу, что о предстоящем визите частного сыщика женщина размышляла весь предыдущий вечер и всю ночь.

Как человек, здоровье которого было подорвано многочисленными несчастьями, она использовала приготовление пищи всего лишь как способ занять руки.

– Нина Ивановна, давайте сразу перейдем к делу, а уж потом как-нибудь потрапезничаем. У меня только одна просьба.

Я посмотрел на Томку. Дочь стояла у входа в комнату, которая могла служить гостиной, и уныло созерцала выключенный телевизор.

– Можно ей посмотреть мультики?

Захарьева с улыбкой выполнила просьбу.

Вскоре Томка уже пребывала в мире своих фантазий и не создавала никаких препятствий к нашему спокойному общению.

Как я и предполагал, хозяйка пригласила нас в запертую комнату. Из кармана фартука, как бутафорская волшебная палочка, вынырнул ключ. Нина Ивановна загородила дверь от нас, словно не хотела, чтобы мы узнали, как она открывается. После двух щелчков замка она обернулась. На лице отразилась целая гамма чувств – от вполне ожидаемого смущения за доставленные хлопоты до неприязни, свойственной религиозному фанатику по отношению к атеистам.

В какую-то секунду я подумал, что сейчас Захарьева повернет ключ на два оборота назад и попросит нас убраться, дабы мы не осквернили своим присутствием ее святыню.

Но все обошлось. Нина Захарьева обреченно вздохнула и толкнула дверь.

– Проходите.

Это был не музей. Комната была – живая.

Казалось, человек, обитавший здесь, покинул помещение лишь минуту назад, чтобы сбегать за сигаретами в ларек.

Скоро он вернется, бросит сумку на диван и плюхнется рядом, включит телевизор и будет смотреть новости или музыкальный канал. Потом ответит на звонок. Беззаботный, неприкаянный, суетный. Обычный. Вся жизнь впереди.

Комната была длинная и узкая. У левой стены стоял обычный раскладывающийся диван, справа – мебельная стенка с нишей для телевизора и полками для книг и дисков. Ближе к окну стоял письменный стол с настольной лампой на гибкой ножке.