Ясно вижу

– Слушай, друг, у тебя честолюбие атрофировано начисто, как у сантехника Афони, или ты просто набиваешь себе цену? Ты не имеешь права отсиживаться в своей раковине. Думаешь, господь бог направо и налево раскидывает такую благодать? Вот я всю жизнь мечтал быть писателем. Я строчки в альбомах для рисования авторучкой выводил уже в двухлетнем возрасте, я читал в школе как проклятый все подряд – что задавали, чего не задавали и что удавалось достать за макулатуру. Знаешь скока мне лет?

– Знаю.

– Мне почти сорок, и все, что я сейчас умею, это копаться в чужих книгах, чужих мыслях и чувствах.

Я, наверно, хорошо копаюсь, грамотно, но я сам ничего путного не могу написать. Я пробовал много лет, прежде чем понял, что я – футбольный тренер, не способный пробить пенальти. Я отдал бы все, чтобы хоть одна обложка с моим именем мелькнула на прилавках книжных магазинов, но я ничего не могу написать…

– Володь…

– Заткнись и слушай. Тебе бог дал чуть больше, чем остальным. Он не просто так делает подарки, он ждет результатов.

Это как с большим рабочим прибором: ты можешь до старости, укрываясь в туалете, мастурбировать на фотографию Моники Белуччи, но не лучше ли осчастливить какую-нибудь ивановскую ткачиху? Она ж тебя, эта ткачиха, на руках носить будет, дурень!

Володя умолк. В глазах прыгали чертики.

– А говоришь, что ничего написать не можешь, – произнес Миша, – с таким-то образным языком.

– Я делаю то, что умею. А ты должен заниматься своим делом. Пойдешь на шоу – попробуешь свои силы в серьезном деле, может, поможешь кому-нибудь.

Миша отодвинул поднос с пустыми тарелками, хлебнул немного кофе.

– Ты убедителен.

О вреде хорошего звука

Был в съемочной группе «Ясновидящего» еще один человек, который имел все основания ненавидеть шоу. Алексей Кузьмичев выполнял обязанности звукорежиссера, и именно ему выпадала честь прикасаться к участникам. Ни гримеры, ни костюмеры постоянного и настолько плотного контакта с экстрасенсами не имели, а вот Кузьмичев успел ощупать несколько десятков человек.

Он цеплял к их одежде микрофоны.

О своих ощущениях Леша предпочитал не распространяться, хотя коллеги догадывались, что ему есть что рассказать. И операторы, и осветители, и даже монтажеры никогда не скрывали, что во время съемок иногда чувствуют себя неважно, или наоборот – испытывают какой-то небывалый энергетический подъем. В этом смысле очень многое зависело от настроения участников шоу.