Сумерки

Она ускорила шаг, пока не уткнулась в свежевырытую могилу на границе кладбища. Поверх кучи вынутой из недр земли лежала лопата. Диана осторожно подошла к неровной кромке и заглянула внутрь. Часть грунта от её телодвижений посыпалась вниз.

– Кто здесь? – лежащий на дне могилы человек щурил глаза, заслоняясь рукой от солнца.

– Что случилось? – спросила Диана.

– Какое счастье! Кажется, я сломал при падении руку. И нога… По-моему, она распухла. – Субтильный молодой человек в сером комбинезоне показал на запачканную землёй конечность.

– Повезло, что я проходила мимо.

– Да, – согласился могильщик. – Сегодня похорон нет, администрация в полном составе уехала на речку, оставив меня за старшего. Только это секрет.

– Не волнуйтесь, я сохраню вашу тайну. – Она осмотрелась. Ни лестницы, ни верёвки. – У меня тоже не хватит сил вас вытащить. Я принесу трос из багажника. Попробуем вытащить вас. Никуда не уходите.

– Какая остроумная шутка. Извините, у вас не будет воды?

Диана присела и протянула вниз пластиковую бутылку.

– Держите. Вкус противный, но всё равно лучше, чем обезвоживание. – Она пристально посмотрела на скрытое тенью лицо молодого человека. – Вы кажетесь мне знакомым. Как вас зовут?

– Друзья зовут меня Эйнштейн. И вы зовите.

– Что ж, Эйнштейн, приятно познакомиться. А я Диана.

– Спасибо, что пришли на помощь.

– Признаться честно, голос из-под земли напугал меня.

– У вас превосходное чувство юмора, Диана. Жаль, что мне сейчас не до смеха. Боюсь, что трос не поможет моей проблеме. Мы с вами хоть и весим примерно одинаково, но вам меня из ямы не вытащить. Не вздумайте прыгать сюда, а то и вас придётся спасать.

«Скоро эта яма будет чьим-то домом», – подумала Диана, доставая телефон.

– Потрясающе. Нет связи.

– Что вы придумали?

– На трассе ловит лучше. Постараюсь дозвониться до скорой помощи. Не теряйте меня.

– Не оставляйте меня, – попросил копатель.

Простёртое тело на дне могилы приводило Диану в замешательство. Абсурдность положения могла насмешить, не представляй она угрозы для тщедушного рабочего. Она представила, что лежит там вместо несчастного землекопа, с переломанными костями, а Виктор закапывает её, с пеной у рта повторяя «Ты моя… Ты моя… Ты моя». Земля заполняет рот, застилает глаза, забирается в уши, пока отчаянное барахтанье не смолкает под тяжестью почвы.