Сумерки

Любимая песня отца с Белого альбома Битлов. Ветер разносил безмятежные звуки над небольшим кладбищем.

– Господи, если ты существуешь, дай мне знак. – Молитв Диана не знала. Даже не могла правильно закончить фразу «Отче наш»… что-то там на небесах. В церкви была последний раз одиннадцать лет назад, в день погребения папы. Тему смерти старалась обходить стороной, соприкасаясь с ней в реальности разве что здесь, на кладбище. Ряды безликих могил вызывали у неё инстинктивный страх. Особенно могилы с детскими игрушками на сырой земле.

После них требовалось долго приходить в себя.

Она много раз спрашивала себя, как сложилась бы её судьба, будь отец жив. Выбрала бы она путь, от которого сейчас так смело отрекается? Если нет, то какой ход событий предпочла бы? Если да, то как бы смотрела ему в глаза? С трудом, наверное. Да она и сейчас, рядом с давно сгнившим гробом и останками скелета, ощущала неприятный стыд, что уж говорить об ином.

Она прислонилась к ограде, обрамляющей территорию могилы, и склонила голову.

Усталость брала своё. А ведь обратно ехать полтора часа, если повезёт и удастся избежать пробок на мосту через Каму. Как минимум она заслужила контрастный душ. Как максимум хороший сон без кошмаров.

Кто-то звал на помощь. Диана вскочила. Типичный антураж последнего пристанища. Кресты, памятники, венки и ничего больше. Она была единственной живой душой на межпоселенческом кладбище деревни Брагино в этот избыточно погожий, сверх меры жаркий день. Приглушённые возгласы доносились неизвестно откуда.

Здание администрации находилось поодаль, крики раздавались гораздо ближе. Нет, ей точно не послышалось. Лес шумит по-другому. Может, это ворон вернулся и, спрятавшись за одним из памятников, дразнит её человеческим голосом?

Ей стало не по себе. На всякий случай она зажала в руке мотыгу.

Снова! На этот раз громче. Полная чертовщина.

Диана не хотела участвовать в фильме ужасов актрисой второго плана. Подхватив рюкзак, она поспешила вниз, лавируя на узкой тропинке.

Припаркованный вдоль обочины автомобиль грелся на солнце в гордом одиночестве.

Отчётливый крик о помощи догнал её на середине спуска. Недолго посомневавшись, она свернула в сектор воинских захоронений. Оставлять человека в опасности неправильно со всех точек зрения. А жить с мерзким ощущением малодушия ей хотелось меньше всего. Да и неодолимое желание быть полезной подтачивало нелепый страх.

Измученный голос становился громче.