Фронтир

Он немного помолчал, раздумывая, не добавит ли ещё пару слов, но передумал.

Конец связи.

Всё. Кончено. Ожидая зеленых сигналов системы оповещения, он вывел на обзорную виртпанель собственное изображение. Насупленное, грозное и непоколебимое. Таким его видят парни во время сражения. В том было что-то от религиозного ритуала, отправления своего рода культа – в конце каждого сражения ему, чтобы удалить эту приставшую к лицу маску, приходилось подолгу всматриваться в незнакомого ему человека, роль которого ему поневоле приходилось играть.

Не скажешь, что это жёсткое выражение лица было ему неприятно… просто это был не он.

Напряжённые черты, словно из камня вытесаны, сдвинутые брови, стеклянеющие глаза, чуть оскаленный рот и глубокая складка на лбу. Попробовав улыбнуться, Капитан Алохаи скривился от боли в затекших мышцах. И эта челюсть, сжатая так, чтобы никто, не допусти Космос, не услышал лишнего. Никто на свете не узнает, что творится у него на душе.

Страшная, всё-таки, картина.

Невероятно страшная. Продукт долгих лет яростной ломки и молчаливого потакания внутренним слабостям, лишь слегка прикрытым этой, как кажется со стороны, непробиваемой бронёй.

На сегодня всё заканчивается. Всему приходится заканчиваться. На графиках эффективность огня неуклюже ползла вниз. Силы у парней были на исходе, и, хотя контратаки кое-где ещё удавались, не оставалось ничего умнее отступления.

Ему ли не знать, что стоит за этими графиками…

Время послушно мигнуло и проглотило ещё час, пролетевший, словно один миг.

Выбирай левее, повторяю, двадцать градусов левее!

Только этого не хватало, потерять ещё одну машину. Отступление оказалось затяжным, мучительным, мы продолжали испытывать постоянные проблемы с координацией, Отряд приходилось сворачивать всё плотнее, и потому ситуация становилось ещё хуже.

Я резко довернул вверх и влево, заходя в хвост одному из атаковавших нас истребителей и отбросил веер его виртуальных траекторий назад своей очередью.

Не лезь!

На большее сил уже не хватало. Только отгонять врага.

Попытавшись вспомнить, какая это по счету атака, я понял, что более бессмысленного сейчас занятия придумать сложно. Натиск следовал за натиском, контратака за контратакой, я же чувствовал себя кем угодно, только не прежним полузабытым человеком, переставая обращать внимание на какие бы то ни было детали окружающей меня тактической обстановки.