Мятеж

Да и лично Цзинь Цзиюнь вряд ли мог бы вспомнить себя молодого безбашенным революционером, стремящимся к свободе, желающим вырваться из тесного ему мирка на просторы Галактики, чтобы встретить там…

Что встретить, к чертями космачьим, одиночество и смерть?

Становиться покорителем дальних космических просторов он никогда и не планировал.

Цзинь Цзиюнь с кряхтением брёл по палубе, подволакивая ногу. Здесь, на поверхности, было хороших два «же», но врубать компенсаторы не хотелось, формально – по соображениям экономии, хотя какая тут экономия.

Просто Цзинь Цзиюнь был не прочь напоследок почувствовать себя, что называется, «на грунте».

Каюта его представляла собой традиционно жалкое зрелище – куча тряпья и никому не нужных безделушек, сваленных под стойку засохших пищевых пакетов и невесть к чему тут рассыпанных запчастей. Неудивительно, что сюда Цзинь Цзиюнь заглядывал куда реже, чем в рубку. Спал он в основном там же, отчего его ложемент тоже изрядно успел провонять.

Да и без разницы.

Направлялся сюда Цзинь Цзиюнь не ради уюта, и уж тем более не собираясь тратить свои, возможно, последние часы на дурацкий сон. Целью его был вполне конкретный предмет.

Отчаянно скрипя коленками, он полез в рундук, в самую глубину, куда не заглядывал, кажется, с тех самых пор, как отсюда вынесли вещи прежнего оператора. Вместе с тем, что там от него осталось. Дело было незнамо где, так что даже память о том месте стёрлась.

Но Цзинь Цзиюнь твёрдо помнил одно – что он сюда в тот раз положил. А вернее сказать – спрятал.

Простая деревянная коробочка, безыскусно покрытая слоем защитного полимера, закрытая на ещё более непритязательный крючок из потёртой нержавейки.

Не открывая её, Цзинь Цзиюнь, присел на краешек послушно развернувшегося рядом с ним кресла. Вдохнул. Задержал дыхание. С шумом выдохнул.

Трещотка колец на левой руке вернула к жизни сверкающий фрактальный мир топологического пространства.

Нейтринные потоки рвались в недра дипа подобно огненным водопадам. И ни малейшего намёка на спадание активности.

Цзинь Цзиюнь поморгал, пытаясь стереть это радужное сияние с натруженного глазного дна, но это было так же невозможно, как всё то, что вокруг него сейчас творилась.

Это никакая не «нова». Дохлое местное светило пожирало собственные недра с энергией полноценной «сверх», а значит… значит, и Гюйгенс не спасёт.