Мятеж

Цзинь Цзиюнь этот посул отчего-то принял близко к сердцу и действительно с тех пор не расставался с заветной шкатулкой, будто продолжая верить в своё предназначение.

Цзинь Цзиюнь тряхнул головой и морок рассеялся. «Капсула памяти», так это называлось. Больше века минуло с тех пор, как он умер для своего мира.

Санжэнь, так их называли, тех, кто покинул семью и исчез в непомерных просторах Галактики. Они больше, чем просто умерли, они растворились в этом пространстве без следа.

Теперь он вспомнил.

На самом деле не было ничего, о чём можно было бы жалеть.

Зато были красоты планетарных туманностей, закаты двойных звёзд, попойки на жилых палубах космических станций и бесконечные рассказы о смерти.

Люди погибали в огневом барраже, погибали в авариях, просто пропадали, уйдя на прыжок и не вернувшись.

Космос заглатывал человека живьём, и больше никто не мог сказать, что же с ним стало.

По этой причине Цзинь Цзиюнь не заводил знакомств, не набивался никому в друзья, и вообще предпочитал одиночество любому коллективу.

Работа оператора тральщика внешних планетарных орбит приносила ему одиночество и спокойствие, которые были идеальной заменой тишине родного океана.

Цзинь Цзиюнь сам для себя год за годом открывал эту Галактику. Самая тупая и бессмысленная работа на свете служила для него отдушиной, потому что он сам наполнял её смыслом. Смыслом смотреть и видеть.

Так почему же сейчас, когда в этой его судьбе наступала кульминация, он предпочёл спрятаться от неё на самом дне атмосферы Гюйгенса?

Цзинь Цзиюнь в три прыжка одолел расстояние между каютой и рубкой.

Нужно прикинуть, сколько у него осталось времени.

Если всё равно суждено погибнуть, то чур не в метановом болоте. Эта планета не станет для него убежищем, от гнева сверхновой уже не спастись, так какой же тьмы ему тут торчать?! Перед ним разворачивалось одно из самых грандиозных событий в обозримой вселенной, осталось с комфортом занять место в первом ряду.

И что с того, что он станет тут единственным зрителем.

Генераторы поля ещё даже не успели отдать излишки накопителям, так что прогрев занял от силы несколько минут. Веретенообразный корпус тральщика с глухим чавканьем оторвался от чёрной жижи и повис, разворачиваясь кормой, пока мощность потока достигла минимальных пороговых значений.

Старт был громким.