Рассветы Иторы

Только путеводная нить в руках Гамайа напоминала, что они не потерялись.

– Гамайа?

– Да.

Всё так же, не оборачивались, они продолжали настороженно двигаться вперёд.

– Вы знаете, куда мы идём?

Окружающая тьма будто целиком состояла из чего-то замкнуто-плотного.

– Я иду по мировым линиям инфлатона, не мешайте.

– Ясно.

Хотя ничего и не ясно. Асатоме оставалось только догадываться, как распавшиеся сотни миллиардов лет назад виртуальные частицы могли кого-либо куда-то вести и что именно за следы они оставляли.

Но Гамайа тут виднее.

У Асатома же отчаянно кружилась голова, отчего в неё лезли всё более мрачные мысли.

Зачем они сюда попёрлись?

Ну, Войд. Пусть со своими загадками, из которых его происхождение – не самая главная.

Да и не сказать, чтобы Войд вообще много кого интересовал. Были в глубине Вечности и места поинтереснее, такой Она и была создана – многоликой, бесконечной в своих проявлениях и в некоем высшем смысле непознаваемой. Войд же был каким-то нарочно упрощённым, уплощённым бельмом на Её глазу.

Никто не знал, как и зачем он здесь взялся, как никто его специально и не создавал, во всяком случае никто в том не признался.

А тут вдруг такое.

Во всей этой истории было что-то неполное, разило от неё какой-то дурной загадкой в стиле плохой беллетристики. Два горе-исследователя, сокрытых в пыльном кармане бытия, что они рассчитывали тут отыскать? Пару лежалых монет да сто лет не стираный носовой платок?

Хорошо бы.

А то дело может ограничиться лишь парой клочков сбившейся пыли, от которой происходит только случайный аллергический чих.

Асатома тут же почувствовали тот самый позыв. Смешно и грустно. Тереть переносицу не помогало. Тогда Асатома махнули рукой на приличия и тут же громко, отчаянно чихнули.

Гамайа тут же обернулись.

Двое несколько мгновений потаращились друг на друга, а потом оба не выдержали и принялись смеяться.

Ситуация глупее не придумаешь. Посреди непонятного ничто двое высоколобых пафосных представителя кафедры, сгибаясь пополам, хохочут невесть с чего во всё горло.

Уф, кажется, отпустило.

– А вы, Асатома, не промах.

– В каком смысле?

– Мы думали, вы всё-таки останетесь.

– Звучит дико обидно. Почему вы так решили?

– Не знаю, не в вашем стиле поступок.

– Но в вашем.

– Вы прекрасно знаете, какая у нас репутация на кафедре.

– Хулигана.

– Если не хуже. О вас такого не скажешь.