Рассветы Иторы

Светские власти, особенно в Восточной Тиссали, всегда были на ножах с церковниками, предпочитая вообще не лезть в эти религиозные догмы. А уж грязному шаману из-за Стены и вовсе не судьба здесь никого переубедить.

– Но я знаю, кто нас рассудит.

– Мы вроде и не спорили ни о чём.

Он ухмыльнулся.

– Ты понимаешь меня, моя леди. Университет Тиссали не чета маркийскому, но уж что есть.

Она в ответ вскинула брови.

– Что тебе жирные монахи?

– Я знаю, они наблюдают за небом. Невесть что они там ищут, но если харудские разведчики не перепили пьяного молока, то их рассказы можно подтвердить, два болида в небе – что может быть достовернее.

– Вот уж не ожидала.

– От дикаря – проявленного уважения к учёным мужам?

– Ты повторяешься, мастер Шейл. И дикарь из тебя неважный.

Нарочитый поклон в ответ.

– Благодарствую, моя госпожа.

– А ну как звездочёты ничего такого не видели?

– То быть посему, забудь обо всём, что я тут наговорил.

Если бы ему хоть на толику верилось, что грозные предзнаменования возможно как-то отмести или обратить. Если бы так.

– Но помни, моя госпожа, если после моего отбытия ты вдруг узришь среди бела дня небеса, почерневшие с заката без единой тучки, умоляю, не теряй ни трёшки, садись с детьми в карету и беги отсюда прочь.

– Куда же мне бежать?

– На восток, и пусть тебя там ждёт готовый к отплытию корабль.

– А по морю куда?

– Всё так же на восток, к самым дальним островам.

В предусмотрительно замкнутый на щеколду дверной проём отчётливо поскреблись.

– Госпожа?

Леди Дженна нахмурилась. Можно хотя бы раз в жизни…

– Кто там!

И побольше металла в голосе.

– Госпожа, служки прибежали снизу, сказывают, Наместник явился, в воротину колотит, аудиенции требует, неотложный вопрос. Спасу нет!

Леди Дженна тут же выскочила из постели за ширму.

– Внутрь не пускать! Пущай снаружи ожидает. Слыхала, чего говорю?

– В точности, госпожа!

Быстрые шаги с дробным топотом послушно унеслись прочь.

– Мне пора.

– Подожди, зашнуруешь меня.

Ну как тут не улыбнуться. Леди Дженна в такие мгновения надевала на себя сердитое выражение предельной озабоченности. Что-то она такое уже планировала, какие-то очередные свои хитрости. Ему доставляло отдельное удовольствие, что с ним она никогда не играла в политику и не пыталась крутить ему причинное место.