Рассветы Иторы

Войд внемерен, его геометрия не предполагает возможности «сминуться» или «разминуться». Если здесь что-то действительно есть, мы это непременно отыщем.

Они так говорят, словно уже что-то нашли.

Асатома от досады махнули рукой и зашагали дальше, не желая ввязываться в пустой спор.

«Что-то действительно есть». Да, разумеется, здесь что-то есть. Стоило им на короткое мгновение остановиться, как из недр Войда сюда тут же потянулись треки виртуальной материи Вечности, которой дай только волю, она тут же начнёт плести из небытия новое и чудное, а задержись пара путников здесь на месяц-другой, вокруг разом самособерётся физическое пространство аванпоста, спустя же полгода тут и зверьё какое будет копошить.

Мелководья для копошения прилагаются. Одна проблема – Войд, как известно, не столь пуст, сколь недолговечен. Покинутый анклав начнёт распадаться сам собой с той же скоростью, с какой появился на свет.

И покуда они находились здесь, Асатоме начинало казаться, что даже их собственные пальцы со временем становились всё прозрачнее, постепенно растворяясь в небытие Войда.

Вот буквально как этот едва различимый отпечаток аппендикуларии с характерным выступом эндостиля. Асатома аж залюбовались, насколько классический экземпляр. Из хоть сколько-то сложноморфных билатерий эти бентосные тварюшки обычно самозарождаются первыми, последними и дохнут, когда совсем нечего становится фильтровать. Асатома, по первому образованию метабиолог, не могли не отдать должного универсальности строения подобных существ, которые в миллионах форм тотчас появлялись по всей Вечности, стоило поблизости оказаться хотя бы мизерному источнику энергии, доступной для усвоения субстратом.

Ничтожное по меркам Вечности мгновение, и всё уже кишит вокруг, насколько хватало глаз.

Фу ты, мерзость какая, поморщатся профаны, но Асатома ими любовались. Как только эта особь сюда, в самые недра Войда, угодила.

Погодите, а вот ещё одна.

Точнее, едва заметный отпечаток распавшихся оболочек.

Но глаз Асатомы был намётан. Это она, аппендикулария, как есть.

– Гамайа, тут это…

– Коллега, ну что там, вы опять утомились? Или вы снова рвётесь вернуться?

– Да погодите. Здесь не может быть этой штуки.

Гамайа не поленились вернуться. Постояли, помолчали, вглядываясь. Затем аккуратно, кончиком пальца поддели почти бестелесную сетку истлевшей плоти, после чего задумчиво проследили, как она, окончательно распадаясь, медленно отлетает прочь.