Трибунал

Но если у вас и правда хватит ума и удачи разрешить сложившуюся ситуацию вокруг Барьера, кто я такой, чтобы лишать эту несчастную галактику подобного призрачного, но шанса. Дерзайте, пробуйте. Один только момент…

Ну как же. Подвох есть всегда. Илиа Фейи хорошо знал манеру своего учителя. Рострум не поворачивался добавить «бывшего».

– Поскольку вы и так проявили себя не в меру, хм, разговорчивым в контакте с другими расами, я вынужден буду дезавуировать ваши доступы к инфохранам Совета. Отныне вы вольны пользоваться исключительно публичной информацией.

Вот это да. Илиа Фейи почувствовал себя тем самым болваном, каким его обозвал соорн-инфарх.

– Но по контактам летящих и артманов подобной информации почти нет!

– Именно. Но вы же служенаблюдатель в отставке, так проявите, в конце концов, смекалку.

Легче сказать, чем сделать.

– В любом случае, как только Совету станет известно, что вы не вернулись в Большое Гнездо, вас могут лишить и этого, в том числе я бы на правах друга – и исключительно в таком качестве – советовал как можно быстрее избавиться от «Лебедя», далеко вы на нём не улетите.

Да уж. Ситуация.

– То есть, ни корабля, ни информации, ни статуса, я правильно понимаю, что как только мы расстанемся, я – изгой? Как там говорил человек Цзинь Цзиюнь, санжэнь, скиталец без родни и дома.

– А вы, я смотрю, и правда много общались с этим самым человеком Цзинь Цзиюнем. Я думал, он несколько преувеличивает степень вашего контакта.

Илиа Фейи сощурился в сомнении.

– Вы и с ним успели поговорить?

– А как же, я, принимая решение, обязательно сперва получаю всю необходимую для оного решения информацию, причём желательно из первых рук.

С этими словами Симах Нуари сделал шаг в сторону, дабы широким жестом опытного фокусника предъявить Илиа Фейи ухмыляющуюся обезьянью мордочку седого артмана.

Тот, похоже, весь их разговор так и простоял позади соорн-инфарха.

Ясно.

Теперь Илиа Фейи многое стало ясно.

Эта история сделала широкий круг в вернулась в исходную точку.

– Зс-дравс-ствуй, т-щеловек Цзинь Цзиюнь, – машинально просвистел разжалованный посланник на языке матерей.

– И тебе не болеть, птица.

Ничего не меняется. Особенно артманы.

– На этом я вас, пожалуй, оставлю, – Симах Нуари и правда засобирался, шелестя тогой и звеня шпорами. – Но с моей стороны было бы непростительно бросить вас вот так, согласно артманский поговорке, всё в той же дыре.