Трибунал

«Три шестёрки», кажется, прямым ходом вновь собирались подтвердить печальную молву, ходившую вокруг неё последние три года.

– Что они такое вытворяют?

– Не могу знать, – пролепетал советник.

– Ну способны же эти идиоты самостоятельно понять, что получают телеметрию сразу с двух бортов, и команды отправляют тоже обоим? Как вообще можно перепутать транспондеры? В конце концов, ну, попались вам два похожих лихтера, но у всех бортов же разные сигнатуры ответа, инерционная отзывчивость груза у каждого своя!

– Не могу… – машинально начал тянуть советник.

Так, погодите, связи с рубкой команда им никогда бы не предоставила, спасибо посланнику и его склочному характеру. Но внешний канал связи был в каждой каюте – через индивидуальную спасательную капсулу.

Без дальнейших слов Е Хуэй бросился к серебристому люку во «внешней» стенке.

Аугментация автоматически переподключилась к публичному интерфейсу.

– «Тсурифа-6», контрольная башня, говорит советник Е Хуэй!

– Есть контрольная башня, говорите, – судя по монотонному голосу, ответил, разумеется, станционный квол.

– Срочно подключите меня к борту «Тэ шесть сотен три», мне нужна экстренная связь с рубкой!

– Вы в курсе, что пользуетесь аварийным каналом?

– Да, говорю же, мне нужна экстренная связь, это срочно!

– Подключил, говорите.

– Мичман Златович?

– Советник, какого чёрта?

– Советник, вы на этом канале откуда?

Е Хуэй и Чжан Фэнань переглянулись.

Им ответило немного невпопад сразу два знакомых голоса.

На обоих кораблях в рубке был свой Златович.

– Мичман, слушайте внимательно, прекратите выполнять команды станции и самостоятельно уводите борт на парковочную гало-орбиту, как советовал адмирал. Повторяю, немедленно прекратите выполнять команды станции!

С этими словами советник Е замахал посланнику Чжану руками и выпучил глаза, мол, продолжайте тут с ними, только не обрывайте связь, после чего пулей выскочил через люк в направлении центральной галереи.

– Советник, что вы такое устраиваете? Советник?

Оставшийся в одиночестве Чжан Фэнань не верил своим ушам. В канале звучал его, посланника, собственный недовольный голос.

Судорожным движением оборвав канал экстренной связи, Чжан Фэнань словно в каком-то ступоре уставился на собственную ладонь. Та буквально тряслась будто бы от страха. Но ничего подобного сам посланник в себе не ощущал. Скорее некую степень чрезмерного, блокирующего базовую моторику недоумения.