Трибунал

В отличие от несчастного обладателя непослушного тела, старый товарищ так и остался всё тем же «тинком» из прошлой жизни, а значит, мог запросто подглядывать за Раулем часами, и хрен заметишь.

– Приходится.

Главное не выдать себя кислой миной. Спецы с его опытом предпочитают не выдавать своих эмоций. Для оператора лишняя эмоциональность – потенциальная беда для станции. Даже теперь, проснувшись вне саркофага, Кабесинья-третий продолжал оставаться верным долгу.

– Да не торопись, времени ещё навалом. Приспособишься.

– Ты прекрасно знаешь, что я бы предпочёл поскорее вернуться в строй.

Риоха промолчал. Впрочем, они оба понимали, что в нынешнем его виде шансы у Рауля вернуться в строй были не выше, чем… чем что, в голову никак не приходило. Чем у мичмана Златовича без аномалий добраться до гальюна после попойки?

– Быстрее так быстрее, дело твоё.

– Только не повторяй мне эту мантру, что если бы меня не достали из банки, я бы так до сих пор и лежал в криокамере снулой рыбкой.

Нет большей гадости, чем попрекать коллегу его же собственной биологической смертью.

– А я не повторяю, – хмыкнул в ответ Риоха, – мне одного раза было достаточно. Но ты же видел расписание шлюзований. Мы с Мартинесом и вдвоём за глаза справляемся. Работы нет, все сменные бригады отправлены в криосон после того скандала. Ещё не хватало мне, чтобы операторы за лид-контроль подрались. Не в мою смену!

– Можно подумать, в таком виде я вам полезнее.

Кабесинья-третий сделал широкий жест, проводя вдоль себя ребром ладони, как бы сканируя своё затянутое в бандажи тело или же предъявляя его к опознанию.

Но Риоху этим нехитрым риторическим приёмом было не пронять.

– Моё дело простое. Приказ был выделить опытного оператора для проведения переговоров. Опытнее тебя никого не было. Уж извини, что я тебя настолько ценю как профессионала.

Кабесинья-третий в ответ на тяжеловесную похвалу лишь желчно усмехнулся.

– Ну спасибо на добром слове, кушайте теперь, не обляпайтесь.

Но Риоха уже посерьёзнел.

– Зря ты так к этому относишься. На кону этих переговоров – судьба нашей станции, и не только её. Это серьёзная работа и просьба отнестись к ней соответственно.

– Есть, сорр, – устало махнул рукой Кабесинья-третий. – Только я всё равно не понимаю, в чём суть моего сидения на этих собраниях. С тем же успехом ты там мог бы присутствовать, благо сам же говоришь, что работы толком нет.