Трибунал

Сказать по правде, Кабесинья-третий вообще с трудом помнил о самом существовании гауптвахты на собственной станции.

Интересно, а не станет ли он вот прямо сейчас одним из постояльцев этой утлой обители, не занятой, наверняка, по нынешним унылым временам, вообще никем. А что, возьми Риоха и запри его здесь за лишние вопросы, кто вообще за него впишется, чтобы отсюда его вызволять?

Рауль затравленно оглянулся на заевшее многоточие. И оно тут же вновь молча обратилось стрелкой.

Створки люка разошлись, недвусмысленно прогоняя своего единственного пассажира из капсулы.

Ничего, мы ещё прорвёмся. В конце концов, Кабесинья-третий до сих пор оставался полноправным оператором этой станции со всеми необходимыми регалиями. Вот только реальные права у него, пожалуй, были теперь не больше, чем у любого из прежних посетителей этого скорбного заведения.

Не больше, не к ночи будет помянут, чем у пьяного мичмана Златовича.

– Нам сюда.

Стрелка указателя снова рванула вперёд.

Итак, что у нас тут.

Две соседних камеры, запертые, но не подписанные, как будто заключённые в них люди не заслужили даже хамовато-анонимного «Джон Доу». Интересно, что будет, если рядом запереть ещё и Рауля? Камеры поди изолированы от внешней связи.

Новый панический приступ удалось погасить не сразу.

– Мы чего-то ждём?

– Погоди, я раздам тебе права, это оказалось не так просто. Готово, лови.

Стенки камер тут же сделались полупрозрачными, открывая Раулю вид на то, что творилось внутри.

И чего?

Внутри самым банальным образом пребывали по одной особи самой гражданской наружности. В одинаковых оранжевых арестантских робах. Одинаково лохматые и небритые. С одинаковыми иссиня-зелёными следами от чьих-то кулаков, что симметрично расплывались у них вдоль левой скулы.

Впрочем, эта одинаковость распространялась на обоих индивидов не только в стиле одежды или по характеру полученных травм.

Перед Раулем Кабесиньей-третьим сидели на голых арестантских нарах два полных близнеца.

И они при всём этом были ему чем-то неуловимо знакомы. Как будто он их уже где-то видел.

Но кроме собратьев-тинков, полных близнецов среди былых знакомств за Раулем не водилось, можно было и не вспоминать. Нет, этого человека он если и видел раньше, то в единственном экземпляре и, разумеется, не во плоти.

И тут до него дошло, кто перед ним.

Сам Рауль дорого дал бы в тот момент, чтобы вновь лишиться мимических мышц.