Трибунал

А всё ради чего? Только лишь чтобы уже несколько поколений спустя обнаружить себя запертыми в незримой холодной тюрьме медлительного субсвета.

Хочешь перемещаться по Галактике быстро и с солнечными ветерком? Получи ответные эхо-импульсы в харю, мать твою канистру. Ну, или, как вариант, огонь штурмовых орудий осколков Железной армады, якобы давно и неоднократно уничтоженной треклятыми спасителями.

Обман. Всё сплошной обман.

Кто бы мог подумать, что космос может стать человеку темницей? Какие учёные-фантасты рассказали бы нам заранее, что скорость света – хуже всякой черепахи, которая убила философа Эсхила и которую не догнал герой Ахилл (не перепутайте).

Медленная и неумолимая. И вот они снова идут на штурм природной крепости релятивистской причинности. Штурмуют изо всех сил, и всё никак не могут её преодолеть, пусть ещё вчера именно этот участок Скопления Плеяд ничем не отличался от любой другой пустоты на задворках Галактики.

Контр-адмирал и его вояки думали лишь о тактике проецирования и перегруженных фидерах.

Это мозголомы пусть потом чешут в затылках, строя гипотезы и выводя на бумаге новые законы бытия. Лидийское крыло хмуро, стиснув несуществующие у большинства живых душ на его борту зубы отвоёвывало обратно субсвет так же методично, как их героические предки атаковали боевой ордер врага в Бойне Тысячелетия.

С одним лишь отличием.

Четвёрке первторангов не было суждено одолеть противника.

Истаивала энергия в накопителях. Гасли фидеры.

Или же кто-то из навигаторов совершал ошибку, слишком близко подходя к огненной границе файервола. Так или иначе, это случалось снова. Индексы кораблей один за другим гасли в недрах гемисферы, гибла «Тимберли Хаунтед», сам же контр-адмирал погружался в темноту пустого инфоканала.

И начинал всё сначала.

Нужно было во что бы то ни стало отыскать способ. Он был. Контр-адмирал чувствовал, что способ есть.

– Контр-адмирал Финнеан, сорр!

Голос Сададзи доносился из такого зыбкого далёка, что казался ещё менее вещественным, чем окружающая симуляция.

Контр-адмирал механически открыл глаза, привыкая. Вокруг была всё та же спартанская обстановка личной каюты на одном из трёх квартирмейстерских уровней станции. В какой-то иной реальности она сошла бы за вполне комфортную тюрьму для мятежного адмирала, приговорённого к скорой прогулке по доске прямо из широкого иллюминатора собственной каюты. Казнь позорная, хуже всякого повешения.