Перемирие

Тебе повезло, мы сами направляемся именно в Африку, – удивление в ответ, – так что – милости просим с нами. В тесноте так сказать, да не в обиде, в этих местах дальнобойщики редко летают.

Ренат, быстро вернувшись к своему спокойному выражению на лице, только пожал плечами. «Как будто ему каждый день так везет».

Впрочем, видимо попривыкнув, пассажир отчего-то перестал отмалчиваться. Продолжая уплетать, он уставился в иллюминатор, за которым медленно проплывали едва различимые силуэты холмов, и завел речь.

– Сколько раз здесь приходилось путешествовать пешком, иногда в дождь, снег… Споты разбросаны довольно далеко друг от друга, и если какую вдруг отчего-то невзлюбят дальнобойщики – нашему брату только и остается, как сниматься с места и топать дальше на своих двоих.

Бывает, знаете, и дороги не знаешь, чапаешь, куда глаза глядят, надеясь на мощность «сигналки».

– Именно поэтому стопперы так любят юг Европы? Здесь банально теплее? – Лилия вертела в руках опустевший кувшин для глинтвейна. Он был явно мал для такой компании, но отец строго посмотрел на нее, и она решила не выдавать своей слабости.

Лучше поболтать вот так, о чем на ум придет.

Ренат на миг оторвался от сизого вечернего неба и коротко глянул ей в глаза. Опасливо так.

– Да нет, мы любим ровно то место, которое в этот момент занимаем. Воздух, земля, все едино. Путешествия по миру без цели, они как бы… не смыслю ничего в философии, это некоторые горазды разоряться о смысле жизни. Мне юг нравится своей пустотой, а вовсе не мягкостью климата, в горах и здесь бывает несладко, да и в целом, климат на Земле стал переменчив.

На севере хоть и холоднее, да там и трассы гуще, устойчивее, споты один за другим, я уж не говорю, что вокруг Мегаполиса творится. Там ты даже заблудиться как следует не сможешь, тут же отыщут и, откопав из снега, постараются дать тебе, как это говорится, «жилье и работу». Нашего брата стоппера север любит, тем более, что и рожей – не пришлый какой… Да только что нам с этого?

Загадками говорить изволят мьсье стоппер.

– Прости, вот я хочу понять касательно вашей стопперской философии. То есть, получается, вы как бы отрицаете цивилизацию в себе? – Виктор все больше заинтересовывался Ренатом, будто был редким экспонатом в его личном летучем музее. – Не желаете с ней бороться, как все эти армии махди, но и не превращаете ее в дикий цирк африканских «народных республик». Вы просто путешествуете, не сотворяя ничего и ни с чем не сражаясь.