Перемирие

Виктор выглянул из люка, тоже повертел головой, молча вышел и принялся отсоединять кабели и шланги.

– Па, ты не видел, куда он пошел?

– Туда.

Лилия проследила за указательным пальцем до самого края площадки и тут же разглядела две скорчившихся на самой границе леса фигурки. Шустрый парень, уже с кем-то разговорился. Впрочем, незнакомыми двое беседующих не казались.

Собственно, приглядевшись, можно было заметить, что говорил один только Ренат. Второй стоял, засунув руки в карманы, внимательно смотрел снизу вверх и лишь кивал изредка головой.

Напоследок они пожали друг другу руки и как-то на показ деловито разошлись. Лилия, нахмурившись, некоторое время следила за его приближающейся фигурой, но потом отвернулась и быстро шмыгнула в кабину.

Что он вообще такое, этот незваный пассажир? Все эти разговоры и переговоры ей были страшно подозрительны.

Отправились они спустя минут десять, Виктор отчего-то никак не мог договориться с диспетчером, даже разозлиться успел немного – Лилия отлично знала эту морщину, пролегшую меж бровей.

Когда заработал автоводитель, вспомнили о Ренате. Обнаружился он в кухоньке – сидел там, обхватив руками голову, весь какой-то сжавшийся, напряженный.

– Ты чего тут?

Поднятое в ответ лицо показалось Лилии невероятно бледным. С таким лицом люди встречают дурную весть.

– Сижу.

Едва заметная интонация придала одинокому слову энергию выплюнутого проклятия. Ренат вовсе не был… как этого говорится в таких случаях… растерян, подавлен, нет, он был почти взбешен.

Под этим черепом бурлили мысли, вот только поди их пойми.

– Ладно, ты не против, мы тут с отцом чаю попьем, спать скоро.

– Конечно. Можно мне тоже… присоединиться?

– Не спрашивай всякие глупости, – если человек не хочет делиться собственными проблемами, уговаривать его бессмысленно. – Давай что ли поговорим о чем-нибудь, пока отец не явился, а то скучно как-то… Вы, стопперы, вообще какие эектрокниги читаете?

О, сбила его с мысли, хорошо.

– Хм, а мы что-то разве читаем? Не тот образ мыслей.

Нам бы сыграть да спеть что-нибудь эдакое, дорожно-проходящее, песенки неплохо заменяют литературу.

– Так-таки ничего не читаете? А вот говорят Сидорофф сейчас считается достаточно неформальным автором, проповедует ценности всякие…

– Слышал, не надо объяснять. Знаешь, в чем его популярность? В том, что он нарочито постинтеллектуалист. Специально выведенный, махровый. Люди вроде тебя любят его за то, что он вроде бы «не такой».