Перемирие

Может быть, вы знаете какой-нибудь лучше? Американский, который привел их к кризису? Русский, который захлебнулся в национальных обидах, толком не начавшись? Южноамериканский, на который ни у одного современного правительство нет ни денег, ни желания?

– Вы у себя в Страсбурге ставите неправильный вопрос, на неправильные вопросы нет ответа.

– О, – Виктор торжествующе откинулся в кресле, – вы решили удивить меня схоластикой? – он даже не заметил, как в ответ перешел на «вы».

– Нет, вовсе нет. Вы спрашиваете меня, как надо бороться с последствиями процессов, протекающих во всепланетном масштабе. Но против них бесполезно идти, можно лишь устранить их причину. Какой подход тут будет лучшим, неважно. Потому что причины останутся неизменными. И рано или поздно накроют вас волной из человеческой крови. Дело тут не в спеси еврокомиссаров. Дело в принципе.

– Хорошо, а в чем, по-вашему, причины? Кроме, конечно, само?й человеческой природы, ее мы все равно изменить не в силах.

– Взгляните на себя со стороны, Виктор. Вы действительно хотите серьезного, обстоятельного разговора со мной, пожившим, но все-таки недалеким стоппером, каких по Европе мотается под сотню тысяч?

– Да, серьезно, хочу. И я уже час как перестал тешить себя мыслями о том, что вы – тот самый простой стоппер с хайвэя.

– Хм, не знаю уж, чему я должен быть благодарен… хорошо, поговорим серьезно. Человеку, который задумал бы изменить современный нам мир, нужно оказаться весьма необычной личностью.

– Бывали в истории целые философские школы, которые базировались на спекуляциях вокруг этой темы…

– Ну вот, опять… вы сами разве не считаете, что наш мир вот уже полвека катится черт-те куда?

Виктор внимательно вглядывался в глаза собеседнику, выискивая там следы фанатичного огня. Но его там не было, Ренат оставался привычно грустным и замкнутым.

– Да, считаю, катится. Даже не буду ради вящего вашего удовольствия впадать в досужую схоластику, рассуждая, что во все времена люди считали, мол, наступает закат времен, наступает конец истории. Тогда люди не занимали столько места и не умели так ловко убивать себе подобных. Но как это связано с вашим «суперменом»?

– Никак.