Перемирие

Здесь что-то творится. Вот только что?

Впрочем, ответить на этот вопрос было некому, так что пришлось идти умываться и ложиться спать, ранним утром в дыму гниющих водорослей покажется африканский берег. Нужно быть у штурвала.

Красться между камней было нелегко, острые ребра валунов здесь еще не успели покрыться шапкой зеленого мха, так что невыносимо саднили разбитые колени. В рот набилась каменная пыль, и противное скрипение зубов только добавляло удовольствия. Впрочем, это вовсе не мешало ему продолжать ползти, не издавая ни звука.

Он торопился.

Поднималось к зениту солнце, заливая глаза по?том, обжигая спину сквозь мокрую рубашку. Казалось, он стал похож на искалеченную змею, которая пытается ползти, не причиняя себе боли, касаясь раскаленных камней. А ведь правда, ты сейчас, человече, и есть такое пресмыкающееся – бессильное подняться, прячущееся в расселинах скал, желающее только одного – чтобы не мешали доползти. Ужели это так страшно, идти вперед открыто, не страшась? Да и чего бояться здесь, на голой каменистой равнине, не знающей тени цветка, не помнящей капли росы.

Страх. Разве это чувство управляет его действиями? Прислушавшись к себе, чувствует ли он это древнее проклятие человечества? Да нет же! Сколько помнит он себя, который век стучит его сердце – лишь тоскливое ожидание и ярость отравляют густую жаркую кровь. Лишь этот тяжелый коктейль дурманит его мозг. Но тогда зачем эта скрытность, зачем ползти по камням, вжимаясь в прогорклую серую пыль, страдать от раскатов ревущего над головой времени, трепетать от неистребимого ужаса опоздать…

Он остановился.

Замер, расставив, подобно древнему земноводному, напряженные локти. Он кое-что начал понимать.

Если хочешь успеть, нужно бежать изо всех сил. Забыть о страхах, забыть о препятствиях. Лететь подобно ветру, обгоняя солнце. Просто встань и иди.

Ощущение было новым. Как сама жизнь, подарок неуловимого мгновения.

Лилия сонно завозилась под пледом, пытаясь комфортнее устроиться в разложенном кресле.

Ложе было слишком маленьким для полноценного отдыха, в дороге ей редко когда хорошо спалось, приходилось всю ночь ворочаться с боку на бок, пытаясь найти удобную позу. К черту!

Она рывком села, обхватив себя руками – в кабине было прохладно. Отец уже, видно, часа два как проснулся – с задумчивым видом щурился на диск поднимающегося из-за края горизонта солнца, рядом на пульте лежала пустая пластиковая ванночка из-под йогурта, остывала чашка кофе.