Время истекло

– Не перебивайте, а слушайте меня, мсье, – кажется, теперь уже она разозлилась, – но потом он всё-таки придёт в себя и сразу же позовёт на помощь, после чего сюда примчится вся королевская рать. Та самая, у которой я его только что выкрала. И да, не забудьте рассказать ему, что это вы его спасли из моих рук, вам это зачтётся, поверьте, не упускайте шанс.

Ерунда какая-то. Зачем – и главное каким образом? – ему звать на помощь собственных похитителей?

– А если я не послушаюсь вашего совета и просто продолжу за ним следить?

И тут она снова хмыкнула своей зловещей усмешкой.

– Вы ещё не поняли? Вам больше нет смысла за ним следить. Ваш клиент как ни в чём не бывало вернётся к своему обычному образу жизни, в прямом смысле забыв о своих приключениях на «поляне». Дело закрыто. Можете передать заказчикам, что он исправился, стал другим человеком. В прямом смысле.

– Это… это они его так обработали?

– Вы мне скажите, вы же видели не хуже меня.

– Но вы знали заранее, что так будет. Значит, это не первый случай?

– Не первый.

И не последний, если вы об этом.

– Но зачем?

– Вот вы и узнайте, если захотите. И если сможете.

На этом она решительно двинулась к выходу.

– Вы что, меня сейчас вербуете?

Но я уже остался один и ответить мне было некому. Визор по-прежнему молчал. Она просто растворилась в пространстве.

Ну и что мне теперь со всем этим прикажете делать?

Забыть про всё и свалить – тоже не выход. Что бы там ни говорила эта призрачная мадемуазель, Корпорация есть Корпорация, уж она меня точно найдёт, когда сообразит про «вонючку» и про мою роль во всём этом.

Так что в любом случае проще подождать и объясниться.

Про методы работы людей Корпорации ходили самые разные слухи, и сегодняшняя история лишь добавляла в эту картину новые краски, но дураками они точно не были. И лучше покуда побыть на их стороне.

А там посмотрим.

Клиент шевельнулся. Неизвестная явно знала заранее время, когда это случится.

99. Ромул

Стрекоталка зудела где-то на самом краю слышимости, дразня своей недосягаемостью.

Словно комар в нощи – трепещет себе крылами, пищит противно, а поди его разгляди, кровососа.

Кто бы ни был тот добрый человек, что скользил по-над кронами, а даже и в наших глухих местах он предпочитал зело беречь своё инкогнито. Полёт свой вёл низинками да на малом ходу, будто бы подозревая окрестные хутора в недобром намерении летуна изловить да придать его гласности.

И не сказать, что напрасно.