Мост через реку Бартанг

Вершиной гротеска было мое солдатское вафельное полотенце, накрахмаленное до хруста и приберегающееся специально для таких случаев.

Офицеры кушали. И вдруг полковник, откусив кусочек нашего хлеба, просто замычал от удовольствия:

– М-м-м-м… Какой же вкусный хлеб! Как в детстве, ребятки! Боже мой! Точно, точно, мамка такой пекла. Это он, и вкус такой же! Я давно такого не ел. Откуда привозите? Из посёлка?

– Никак нет, товарищ полковник! Сами выпекаем. Настоящая русская печь у нас, – ответил Жирнов, понимая, что сейчас здесь, за столом, он главный.

Это его достижение. Под его руководством солдаты выполняют такие задачи.

– Чудеса какие! Печь русская… Знаете что? Это самый вкусный хлеб за мою службу!

Полковник откусил ещё кусочек и медленно разжевал его, растягивая удовольствие.

– Теперь я точно в этом уверен!

– Согласен, Христофорыч! – Майор тоже откусил кусочек хлеба, – Вкусный хлеб, душевный прямо какой-то.

– Кто печёт? – спросил полковник.

Жирнов с удовольствием кивнул на меня:

– Вот он, наш кормилец! Ефрейтор Махновский.

– Махновский? Как зовут тебя, солдат?

– Роман, товарищ полковник, – ответил я.

Полковник привстал из-за стола и пожал мне руку.

– От себя лично, от имени полковника Чешенко объявляю ефрейтору Махновскому благодарность за службу!

– Служу России!

О, да! Это было чертовски приятно! Дальше обед проходил вкусно и легко. Офицеры с аппетитом кушали и общались. Закончив обед, дружно встали.

– Спасибо, повар! Хороший обед.

– На здоровье!

– Роман, где позже будешь? На кухне? Я к тебе зайду. Поговорить хочу.

– Так точно, товарищ полковник. На кухне. Бойцам ужин буду готовить.

– Добро. Спасибо. Обед действительно вкусный был.

Офицеры вышли из столовой и направились в канцелярию.

Я выполнил приказ капитана Жирнова блестяще.

Полковник сдержал своё слово. После небольшого совещания в канцелярии, московские гости вышли на территорию заставы и направились в сторону границы, на «линейку».

Граница – это всегда особенный, священный, в самом душевном понимании рубеж нашей страны. И никакими словами нельзя передать чувства каждого, кто выходит в дозор. Это нужно почувствовать только там. Я помню, как обнимал свой красно-зелёный пограничный столб и шептал ему слова верности. У каждого пограничного столба есть душа и сердце. Потому, что они наши, родные!

Через час офицеры вернулись на заставу и разошлись по своим делам.