Пусть люди вымрут

Единственное, что успел разглядеть Флавий, открыв глаза – это стремительная черная тень где-то сбоку, а дальше – сплошное безумие. Вопли, крики, стоны раненых и мощные, чавкающие удары. Щелкнул арбалет, зазвенели клинки, но все продолжалось меньше минуты. Потом по ушам ударила абсолютная тишина, налилась тяжелым металлом-плюмбумом, заполонила окрестности расплавленной всепроникающей массой, и Флавий, наконец, смог оценить картину бедствия.

Бедствие стояло перед носилками римлянина – смертоносное, грациозное и… прекрасное.

Демон был во всем своем великолепии: стройная, даже немного сухощавая фигура, изящный профиль гладких и сильных ног с четырехпалыми ступнями, жилистые, но очень соразмерные руки (в каждой по изогнутому и светящемуся тускло-голубым цветом клинку) и, наконец, увенчанная роговой диадемой голова. Прежде всего глаза. Как и у големов, горят голубым светом, но сравнивать горный хрусталь монстров с этим произведением исскуства все равно что пытаться выдать мазню портового «художника» за оригинал работы Рембранта.

В глазах демона одновременно и дикий огонь Преисподней, и разум высшего существа, и спокойствие величайшего мыслителя. Не пустые зенки подобно стекляшкам големов, в каждом из очей повелителя Преисподней чернел зрачок, чуть вытянутый по вертикали подобно кошачьему, но в отличие от звериного, полный сознания своего существования как высшего существа во Вселенной. Кромки зрачка наполнены неистовым белым огнем ярчайших звезд небосклона, в то время как центр ? сосредоточие истиной тьмы подземелья.

Флавий и представить себе не мог, что отвратительнейшее создание злых сил природы окажется настолько великолепным. Однажды увидев это, воин понял: он умрет от рук демона с радостью и чувством той самой высшей справедливости. Черное существо настолько же превосходит человека в своем развитии, насколько человек превосходит, скажем, морскую каракатицу.

? Ответь мне, белый человек, ? неожиданно произнес демон хорошо поставленным языком Рима, ? насколько серьезно ты ранен?

Впрочем, «хорошо поставленный» ? это не то слово.

Правильнее было бы сказать «идеальный». Угольно черное создание говорило на святой латыни лучше чем риторики имперского Сената. И к тому же, голос у подземного гостя женский. Глубокий, с небольшой хрипотцой, бархатный и в то же время с оттенками металла невероятной твердости и прочности.

? Ты не можешь говорить? ? поинтересовался демон и подошел поближе к воину.