Пусть люди вымрут

? Могу, ? только и смог ответить Флавий и сглотнул. В горле почему-то запершило, и каждое слово давалось с трудом. И потом, речь Флавия ему самому показалась хриплым вороньим карканьем по сравнению с идеальными словесами врага.

? Тогда ответь, насколько серьезны твои раны?

? Недостаточно для того, чтобы умереть в ближайшее время, ? ответил Флавий, потупив взор. ? Но я в твоей воле. Хочешь убить – убей.

Флавий поднял голову и обомлел.

Демон улыбался.

И для описания этой улыбки Рэму Флавию Александру не хватало уже решительно никаких слов.

Он и подумать не мог, что существо с клыками в полпальца длиной может настолько прекрасно улыбнуться поверженному противнику.

? Значит будешь жить.

«Зачем» ? мысленно спросил Флавий, ибо еще раз открывать рот в присутствии демона посчитал кощунственным.

«Затем, что таков приказ» ? раздался в голове римлянина все тот же бархатно-стальной женский голос, и Флавий потерял сознание.

Глава 9. Прекрасный лик плена, желанный лик свободы

Адское создание куда-то ушло, и Флавий был готов умереть от одиночества.

Но ему не дали. Демон (или правильнее называть демоницей?) вернулся, по-прежнему спокойный, грациозный и элегантный. В темноте Флавий не мог разглядеть, одет ли тот, обнажен ли как положено бесовскому отродью. Пожалуй, скорее одет, но в какую-то обтягивающую то ли шкуру, то ли кожу. Самого подземного воителя это, казалось, совершенно не волновало. Тело было лишено гениталий, хотя по формам больше подходило женщине, чем мужчине. Но кем бы ни был гость из другого мира, никакой стеснительности он не испытывал.

В руках демоницы (пусть будет она) уже ни одного клинка, а прекрасные глаза поумерили свой голубой пыл и теперь тускло мерцали глубокой синевой.

? Я не могу нести троих, ? призналась она. ? Это неудобно и медленно. Возьму старика и большого человека, их раны очень велики и я не исправлю их до утра. А ты пойдешь сам.

Флавий не успел не то, чтобы осознать, даже дослушать эту речь демона, как черная фигура метнулась к ложу и с силой вонзила нож ему в сердце.

Римлянин был готов захлебнуться собственным криком, но… ничего не почувствовал! Черная ладонь (ладонь, а не нож!) играючи распорола ремни и полностью ушла в плоть, а Флавий по-прежнему ощущал лишь тупую, ритмичную из-за собственного дыхания боль в правой части груди. Где копье голема искорежило ребро.

Демоница как-то особенно незлобно улыбнулась и палец с двухдюймовой длины когтем прижался к губам Флавия.