Весы Лингамены

И два – Ящер решил внести свои «коррективы», и сколько десятков лет теперь достигать нам прежних показателей…

– Штольм, мне кажется, как-то я уже говорила об изначальной, или, точнее, «нулевой» карме, – начала Дарима, но изложить мысль полностью ей не дали.

– Да, точно! – отозвался Гелугвий за коллегу, прихлёбывая чай. – Вот если бы мы знали, кто кем был в прошлых рождениях, мы бы мигом все данные проанализировали и поняли, что движет нашей залётной рептилией.

– «Если бы», да, – усмехнулся Штольм.

 – Карма-то не знает сослагательного наклонения.

– Ну, ты ещё скажи, что эксперимент вообще бесполезен, потому как у нас на складе нет в наличии никакой «нулевой» кармы, не завалялась, видишь ли, и мы не в силах создать город «с чистого листа», – ответил Гелугвий и с вызовом воззрился на Штольма.

Тут у нас начался полный балаган, накопившееся напряжение, наконец, нашло выход, и наше поведение никак не напоминало учёных-выходцев из цивилизованного четвёртого тысячелетия.

Скорее из какого-нибудь варварского 20-го века. Правда, мы в этот момент меньше всего об этом думали.

– «Нулевой» кармы нет, говоришь? – и Штольм как-то странно уставился на Гелугвия. Затем вдруг резко схватил «машинку» и добавил:

– Вот я сейчас тебе этим «венцом прогресса» по голове дам, тут-то и конец всему! Ну, то есть – начало. Глядишь, и «нулевая» карма сразу появится!

– Но!.. – у Гелугвия на секунду округлились глаза, но он быстро совладал с собой и продолжил более спокойно: – Но в мире вот уже пятьсот лет как не совершается никаких умышленных злодеяний.

Стало быть, не сможешь ты меня этим увесистым «венцом прогресса» по голове огреть, товарищ учёный!

– А что, может, получить «венцом» – это не отработанная карма твоя, которую ты пятьсот один год назад породил? – не унимался Штольм. – Вот как раз накануне приземления прошлого чешуйчатокрылого друга учёных?

– И что, по-твоему, все пятьсот, ах, ну, то есть, простите, пятьсот один год, карма, значит, в кустиках сидела в засаде, ждала своего звёздного часа? А потом как выскочит, и как пойдут клочки по закоулочкам?! – съязвил Гелугвий.

Дарима уже отвернулась, прикрывая себе рот и пытаясь сдержаться, но её порывистое хихиканье раздавалось всё громче.

– Мужики[11 - Мужик – просторечное слово, которым зачастую называли друг друга мужчины вплоть до середины 25 в.