Волхвы

Каждая клеточка ждала звука удара нечеловеческой силы и истошного вопля замков. К счастью, эти мысли прогнал как будто специально собранный рой сверчков за окном.

«Подыграть им, точно» – губы Тихомира приняли форму музыкального инструмента, и из них полились ноты, гармонично ложащиеся на ритмичное потрескивание во дворе дома. Казалось, сверчки вторят ему, чуя надвигающуюся опасность.

Иваныч распахнул дверь и вышел на порог, не выключая свою «губную гармошку». Он на всякий случай посмотрел по сторонам – в окнах царила кромешная тьма, все соседи спали.

«Ещё бы, столько горбатиться на грядках» – промелькнуло в голове. Позволив мимолётному трансу полностью забрать собственное внимание, дедушка не заметил шелест в кустах за домом, перетекающее в быстрое движение нескольких конечностей по сухой траве. Шум нарастал вперемешку с фырчанием. Подобных звуков точно не мог издать тот, кто ходит на своих двоих.

До последнего момента Иваныч был устремлён в сторону леса. До последнего момента он находился в симбиозе с деревенской фауной.

9

– Кто это?! – вскрикнул старик, когда нечто мохнатое проскочило вплотную с его ногами.

Вместо ответа на него уставилась пушистая мордочка с высунутым языком и оттопыренными ушками. В этот безумный ночной час Тихомир Иваныч оказался не одинок.

– Джек! – он тут же забыл обо всём, обрадовавшись появлению верного друга. Почему не спишь? Соскучился?

– Гуав! – задиристо ответил Джек.

Своей собаки у деда Тихомира не было, но Джек, соседская дворняга, приковывающая взгляд своими громадными размерами и ниспадающей шевелюрой, сразу подружилась с ним.

Может быть, из-за их схожей седины, которой Джек был награждён с рождения. Седой волос скрывал настоящий возраст. Пёсик даже иногда вёл себя как глупый щенок, когда прятался под сенями деда Тихомира во время грома. После бури сначала показывались ушки, а затем их обладатель. Деда такие причуды от души забавляли.

– Все видят по десятому сну, приятель, одни мы с тобой шатаемся тут по-холостяцки.

Джек продолжал вилять хвостом, намекая, чтобы его усердней гладили.

– Гуав-Гав! Гав! – четвероногий друг согласился.

Тихомир Иваныч покосился на дом. Ему казалось, что невидимое лассо заарканило его и старается всеми силами затащить внутрь, заставить отворить все замки и освободить проход. Чувство дьявольского притяжения.

«Нет!» – мысленно он стукнул кулаком в грудь.