Мокрый сентябрь

Возможно, лишь присмотревшись повнимательнее, обнаруживалось следующее – хотя большие здания и стояли, как изваяния, и, казалось, обладали уникальной и неповторимой красотой, со временем рисунок повторялся, и каждая улица была не более чем простой копией одной из них. Это же понимал и Рим, сидевший в автобусе маршрута А, залипший в окно. Как обычно по подобным утрам, он пребывал в ощущении, когда тебя посещает внезапное пробуждение, не менее внезапное бодрствование, а затем все окружающее воспринимается, будто бы через помутневшую пленку.

Эта пленка сойдет лишь ближе к обеду.

«Да, красиво, но все так одинаково», – подумал Рим. Он уже засек последовательность: в начале каждой улицы всегда стоит дом с квадратными узорами, потом за ним следует с круглыми, далее с ромбовидными. Простая последовательность замыкалась и вновь начиналась с черных квадратов. Конечно, отдельные мелочи все же разнились на разных постройках. Тут, к примеру, на доме 26 Шаровой больше декоративных листьев.

А чуть дальше, на Архитектурном проспекте, у входов в дома 16 и 20 стояли колонны, прямо как у Главного театра города. Все это улавливалось юным глазом, что, собственно, неудивительно. В колледже преподавали историю архитектуры Скатного, так что Рим был хорошо осведомлен о стиле и элементах, которые применялись при постройке. Тем более что все сразу начинает бросаться в глаза, как только изучишь предмет и тему с интересом. Старались строить красиво и со вкусом, но быстро.

Рим прикрыл глаза. На какое-то время он попробовал представить себе город сверху. В сознании сразу рисовалась картинка – серый лабиринт с черными ходами и тупичками. В этом лабиринте повсюду туда-сюда снуют разноцветные муравьи – автомобили. Интересно, они запутались в своих ходах? Или думают, что, рано или поздно, они смогут найти выход из этих однородных городских громад? А может, они вовсе так не думают и считают, что вся жизнь – в этом бесконечном, по их мнению, искании? «Это не важно, для меня».

Зеленые глаза широко распахнулись, а затем большие зрачки сузились в узкий, круглый, черный бисер. Машина повернула в широкую улицу, и теперь солнце светило прямо в лицо.

Старый автобус подергивался от переключения передачи. Спереди то и дело доносились звуки хруста коробки, а затем недовольные возгласы водителя.