Тайны Кремлевской Либерии

Нет, он не мог промахнуться, просто…, как такое могло случиться?! … просто кинжал пролетел насквозь и, почему-то замедлив свой полет, как в тумане, вонзился в стену позади незнакомца?! Что-то очень знакомое было во всем происходящем.

В одно мгновение в голове у воина пронесся целый вихрь разных мыслей и вариантов возможных действий.

– Кто ты? – резко спросил он.

– Ты не узнаешь меня, Ахи?

– Нет, – ответил воин, судорожно соображая, что же ему теперь делать, однако отметив про себя, что ему знаком этот голос.

«Разве что метнуть еще и нож, лежащий рядом на столе? Он пусть и кухонный, но все же тоже оружие. А может быть, схватить меч, висящий на стене над кроватью?»

– Хочешь метнуть в меня еще один нож? – спросил силуэт, как только воин подумал о том, чтобы схватить его. – Думаешь, тебе это поможет?

И тут Ахи охватил неестественный суеверный страх. Нет, он не боялся людей, но, когда речь заходила о представителях потустороннего мира…. С детства ему внушали страх перед загробными обитателями, рассказывая всякие были и небылицы.

Не редко возвращаясь из синагоги домой, после таких разговоров, ему за каждым кустом мерещился бес.

– Не подходи! – крикнул Ахи, вскочив с кровати и с кухонным ножом в руке отступив в дальний от посетителя угол комнаты.

– Не бойся, человек. Я не причиню тебе зла, – спокойно ответил некто и, еще увереннее шагнув вперед, простер в его сторону руку. Каким-то необъяснимым образом Ахи понял, что этому существу, излучающему умиротворяющий свет, кем бы оно ни было, не страшен нож, и смерть вообще, как таковая.

Его рука задрожала, он выронил свое импровизированное оружие и упал на колени, в страхе закрыв голову руками. На его дрожащие от напряжения плечи опустились теплые ладони. Он вздрогнул, но от этих рук исходило какое-то невероятное успокаивающее тепло. Это была какая-то давно забытая, похожая на материнскую, любовь, которую ощущаешь не просто своим телом, а чем-то большим.

– Не бойся, встань, я пришел с миром.

От слов неизвестного исходила сила и проникала прямо в сердце.

Ахи почувствовал смелость и поднял глаза на говорящего.

– Кто ты?

– Ну что ж, попробуй вспомнить. Намекну, – ты присутствовал на моей казни.

Публичные казни не были редкостью, Ахи не любил подобные зрелища, но иногда, подолгу службы ему приходилось бывать на некоторых из них, например, сопровождая Первосвященника.

Воин заставил себя подняться с колен и взглянуть в глаза своему необычному посетителю.