Елисей Буза. В дебрях Заполярья

 – покашливая, ответил приказчик – 3 года назад отряд в 60 казаков под командой Афанасия Колоса отправился на реку Оленёк за ясаком и до настоящего времени о нём ни слуху, ни духу. Конечно, к такому долгому отсутствию казаков здесь уже привыкли, но дело вот в чём. Об Оленьке, хоть он и течёт западнее Лены мы ничего не знаем, а по слухам, река и её притоки шибко богаты и мягкой рухлядью, и рыбою, слух ходит, там и серебро водится… Все казаки и промышленники у меня в разъездах, здесь в полном составе только твой десяток, поэтому не обессудь – тебе идти на Оленёк вызволять Колоса.

– Да, господин приказчик. – ответил Буза, понимая, что и на этот раз отдохнуть ему и его людям не дадут – Позволь только месяц взять на строительство коча…

– Это почему это? – спросил приказчик – Колос на Олёнек сушей пошёл…

– Вы же сами знаете, – ответил Елисей Буза – В наших местах лучше добираться до отдалённых мест водным путём, да и дорогу надёжную на Оленёк разведать надо, и чертёж сих мест составить…

– Добро.

 – ответил приказчик – Начинай немедленно готовиться в дорогу!

– Благодарю. – сухо ответил Буза и пошёл по Усть-Куту собирать свою ватагу. Не сказать, что казаки Бузы были в восторге от перспективы похода на неизведанную реку Оленёк (Антон Кружка вообще оставлял дома беременную жену), но приказы начальства не обсуждают и десяток Бузы с превеликим рвением принялся за постройку коча. Первым делом казаки вытесали из лиственницы матицу – 15-метровый квадратный в сечении брус, который должен был служить килем будущего коча, на который устанавливались массивные корги (штевни), формировавшие корму и нос будущего судна, а по его всей длине с интервалом в полметра и немного под углом устанавливались лиственничные урпуги (шпангоуты), которые, связанные между собой кряжами-обручами «курицами», придавали корпусу коча яйцевидную форму, чрезвычайно удобную как для дрейфа во льдах, так и для вытаскивания судна на берег для последующего волока.

Все детали судового набора соединялись между собой при помощи деревянных гвоздей (что поделать – с железом в дальних сибирских острогах всегда была напряжёнка). Окончив соединение урпугов между собой перешвами (бимсами), казаки принялись настилать палубу и ставить мачту, которые, как и остальные части обшивки коча, делались уже из сосны, более лёгкой в обработке и прикреплялись к корпусу коча не гвоздями, а пришивались вицей – жгутом из елового корня.