Сумрачный мир

Ортодокс так увлекся членовредительством, что не заметил их. Возможно, им бы удалось проскользнуть мимо. Но Рита увидела, что он сделал со своими ногами, и вскрикнула от ужаса. Человек повернулся к ним лицом, его глаза были странно выпучены, только потом Миша понял, что ортодокс отрезал себе веки. Но сейчас было не до рассматриваний. Тонким голосом человек закричал:

– Вы кто такие? – судя по голосу, он резал не только ноги – Падшие?

Миша не стал тратить время на разговоры и подбежал к человеку.

Юношеское увлечение боксом не забылось. Прямой удар в челюсть, отправил ортодокса в нокаут. Они связали сумасшедшего и заткнули ему рот, после чего оттащили в сторону от дороги. Рита не хотела связывать несчастного, ведь ему придется не один час выбираться, но Миша резонно указал, что если он поднимет тревогу, хитрый план Гаврилыча, пойдет насмарку.

Все же Рита обработала его раны мазью из красного клевера, что ускоряет процесс регенерации и обезболивает. Миша считал это пустой тратой времени и лекарства, как только сумасшедший развяжется, он примется опять кромсать свое тело.

Они вернулись на дорогу, и пошли дальше. Впереди показался огромный, утес из песчаника, изъеденный пещерами. Пресловутый город Дит. Дорога шла немного правее. Пока их не заметили или, скорее, не обращали на них внимания. Издалека ортодоксы не видели, что они одеты и принимали их за своих.

– Давай вернемся к первоначальному плану, – сказал Миша – и попробуем прокрасться мимо.

– Поздно. – Рита указала рукой на три фигуры стоящие на дороге. Миша прикинул их шанс пробиться, но увидел еще двоих стоящих на гранитном утесе.

– Раздевайся, – сказал муж и начал стаскивать с себя рубаху – если Гаврилыч облажается, нам хана, они новеньких по десять сезонов держат взаперти, пока они окончательно не съедут с катушек и не превратятся в таких же психов.

Демонстративно бросив одежду на камень, они пошли к встречающей группе. Троица была колоритной, двое мужчин и женщина, во-всяком случае, Миша предположил, что это женщина, по голосу, определить по внешности не получалось.

Она вся была обожжена до такой степени, что местами проглядывали кости. Женщина тоскливо завывала, без слов, на одной ноте. Один из мужчин опирался на костыль, потому что с левой ноги сняли почти все мышцы, регенерация только началась и он, видимо испытывал невероятную боль, но даже не морщился, уже привык, наверное.