Шутка

Не знаю, тогда казалось, что я поступил правильно. По крайней мере, никому хуже от этого не станет.

Присылали открытки и письма с поздравлениями от незнакомых людей. От мужчин и женщин, от девушек и парней, даже парочка от детей, написанные с ошибками и неловкими движениями, зато именно такие цепляли за самые тонкие струны души. Пару раз в конвертах я находил деньги, но брать не стал. Просил доктора, чтобы он как-нибудь вернул всё обратно отправителю, но тот сказал честно, что отсылать не станет, но и себе в карман не положит.

Отдаст в благотворительный фонд больницы. Я посчитал это верным поступком.

Шли недели и месяцы. Я думал, что скоро мне подарят торт в честь того, что уже как год бодрствую в стенах этой больницы, но нет – на одиннадцати с половиной месяцах выписали. Свечку задуть так и не удалось. Это был крайне сложный период. Физиотерапия давалась очень тяжело. Порой казалось, что даже у Виталия Александровича скоро нервы сдадут, и он запустит в меня чем-нибудь, лишь бы не слышать больше мои писки и стоны при выполнении простейших упражнений.

Но я пыхтел, как паровоз, и через раз пускал единственную, но огромную слезу, которая выдавливалась очень долго и потом горделиво, даже манерно, спускалась по щеке.

Мама и папа забрали меня домой, как и обещали. К машине на парковке я смог уже дойти сам. Неуверенной походкой, но без трости, что не могло не радовать. Пап вёл молча и так аккуратно, я сидел спереди, чувствуя спиной, что мама с задних мест любуется моим присутствием.

Знаю наверняка, что она там неслышно плакала, ведь, как и папа, считала, что слёзы не для публики, даже если ты хрупкая женщина и в окружении родных. Я облокотил голову виском на стекло и любовался городом. Больница недалеко за его чертой, и сначала мы выезжали из густого леса по тонкой ровной дороге, а потом вырулили на толстое шоссе, ведущее в каменные трущобы. Город приблизился к небу ещё на добрые пару сотен метров. Дома такие высокие, что их верхушки прячутся в лучах солнца.

– Вчера падал снег. – Нарушил тишину папа.

– Сегодня утром даже был небольшой гололёд. Я чуть не поскользнулась у подъезда на лестнице. – Добавила мама с заднего сиденья. – Пришлось зайти обратно домой и переодеться во что-то более удобное. Хотелось быть красивой, эх, а приехала в кроссовках.

– Ничего, мам, я был бы рад тебе, будь ты хоть в лаптях. – Ответил я, повернув голову назад.

Папа тихонько усмехнулся.