Шутка

Потом мы снова ехали молча минут десять, а до дома оставалось ещё несколько километров. Мой мозг помнил этот город почти наизусть, и дорога домой казалась такой знакомой. Но воспоминания, которые хотелось восполнить больше всего, так и не всплыли. Как я очутился в небытии? Ответа не было.

– Лена с Настей хотели присоединиться, но на работе у неё там какой-то завал. Она обещалась сегодня приехать в гости ближе к вечеру.

– А Настя? – выстрелом выпало из моих лёгких. – Она где сейчас?

– Она с Максимом и Людой.

 – Мама еле скрывала радость в голосе. – Пусть посидит с другим набором бабушек и дедушек, не всё же ей возиться с нами. Они, кстати, сейчас у нас дома, приехали буквально позавчера. Немного заранее до твоей выписки, да и вообще мы их приглашали чуть ли не месяц назад.

– Да, верно. – Подвёл черту папа, заезжая во двор.

Здесь я провёл детство. Здесь качался на качелях, что до сих пор красуются посреди двора, заключённого в кольцо девятиэтажных домов. Лет двадцать назад я думал, что этот огромный двор с его высокими тополями, очерчивающими игровую площадку, и есть настоящий город, а за его пределами ничего нет кроме множества злых и одиноких людей.

Это был личный маленький мир, в котором меня ничего не заботило, кроме как вернуться до восьми часов домой, иначе мама накажет и запретит смотреть мультики до девяти.

Папа припарковал машину прямо у подъезда.

– Сегодня повезло. Обычно тут и велосипед оставить негде. – Сказал он, отстёгивая ремень безопасности. Мама сзади уже готова к выходу, взяла свою сумку.

Я справился сам, пусть было немного тяжело самолично открывать двери. Над головой высились голые тополя, а с белого неба падали редкие снежинки, тая ещё на подходе к коже. Я сделал вдох, и всеобъемлющее успокоение наполнило тело. Мама взяла меня под руку, и мы пошли с ней в обнимку, а папа двигался спереди, открывая дверь в подъезд, а затем уже и в квартиру.

Дома нас встретили Максим и Люда. С ними не виделся почти год до комы. Максим вышел с Настей на руках, она была в белой юбочке и с синим бантиком в волосах.

Ей потребовалось полминуты, чтобы признать того, кто был когда-то частью её мира, но затем исчезнувшего в первые мгновения его существования. Она потянула ко мне пухленькие ручки и заплакала. Я обнял дочку как в тот первый раз, когда только увидел. Крепко, но нежно. Это моя дочурка, моя родная кровинка.

Она меня узнала. Даже спустя столько лет, когда не видела отца и физически не могла запомнить.