Шутка

С каждой секундой он всё ближе, и скоро сможет дотянуться до меня, но всё произошло чуть быстрее. За торчащий из стены гвоздь я зацепился халатом, и громкий звук рвущейся ткани подсказал старику, куда целиться.

Он буквально почувствовал меня и упал рядом на колени, схватился за ворот моего халата и прижался носом к моему. С его губ, покрытых чешуйками крыльев насекомых, капала прозрачная жидкость.

– Помоги! Сука! Помоги мне!

С каждым его словом комнату заполняли сотни летающих белых точек.

– Что? Как могу помочь?! – я завопил, стараясь отползти от старика хотя бы на сантиметр.

В его глазах пустота, сплошное бельмо.

– Поймай их!

Он отпустил меня и отклонился назад, всё так же сидя на коленях. Старик принялся с безумной скоростью царапать себе грудь, а из-под его ногтей, будто из пульверизатора, летели микроскопические капли тёмной багровой крови. Вскоре он убрал руки от груди, сильно изогнул спину, подняв голову к потолку, и истошно закричал. Тут его рёбра разошлись, и целая туча мотыльков вылетела наружу.

Старик захлёбывался теми, что вылетали из его горла и ноздрей. Он расставил руки в стороны и бился в конвульсиях. Вылетевшие насекомые принялись стучаться о стекло и почти закрыли весь скудный свет, проходивший внутрь палаты. Лампа на потолке разбилась, мелкие осколки посыпались на нас, а вот глаза старика светились как прожектор на маяке. Когда последний мотылёк покинул тело старика, тот упал рядом со мной. У меня сбилось дыхание. Эта жуткая картина встала в моей голове словно фотография.

Тощее тело растворялось в воздухе и в итоге совсем пропало, будто и не существовало никогда. Дверь с оглушающим скрипом отворилась полностью. Я бы поставил всё на кон в споре, что её точно кто-то открыл, но я никого не видел в полумраке коридора снаружи. Медленно встав, я похромал к двери. Ноги гудят, словно утыканы сотней тонких игл. Сердце стучит равномерно, но так быстро, что виски пульсируют, а чёткость зрения увеличилась в несколько раз.

Когда глаза более-менее привыкли к полумраку, я увидел два длинных коридора – направо и налево. По обе стороны, были комнаты, бесконечное их множество, но ни единого звука.

Вообще никакого.

Ни случайного сквозняка, ни шороха шагов. Мотыльки за моей спиной испарились, я один посреди всеобъемлющей тишины. Пол усеян битым стеклом, а я на босую ногу чуть не ступил прямо на зелёные осколки. Бутылки? Обернулся и придумал, как исправить положение.